Но затем он снова зло зыркнул на меня, выглядывающую из-за плеча Верховного. На его лице проступила решимость. Такая бывает у человека, который просто так не отдаст то, что, как он считает, принадлежит ему по праву.

Я принадлежала ему. Я и мои деньги. По крайней мере, так Юлиан считал.

– Моя жена должна быть со мной! Я запрещаю вам оставаться наедине. Это просто даже... – он замолчал, подбирая слова, и в итоге выплюнул: – Неприлично! Просто неприлично!

– Ты правда думаешь, что можешь мне что-либо запретить? – спросил Верховный Инквизитор, в его безэмоциональный тон проскользнула жёсткость.

Марек умел внушать трепет одним своим видом. Одним лишь звуком голоса, малейшими изменениями в интонации. Страх следовал за ним повсюду верным, послушным псом.

У меня инстинктивно волоски на коже встали дыбом. Как могло бы быть в присутствии самого опасного хищного зверя.

Я уже и забыла какой Драгош бывает. Забыла, какой ужас он может внушать. В том числе и мне.

Вот и Юлиан отвёл глаза, но всё-таки смог пробормотать:

– Как минимум, я могу запретить порочить репутацию моей жены и мою собственную! Что подумают люди?

– Люди подумают, что мы обсуждали детали предстоящего судебного процесса, – Марек в упор смотрел на Юлиана. – Я бы никогда не позволил себе опорочить честь такой женщины, как Роксана. Она заслуживает того, чтобы её уважали.

По телу разлилась горячая, тягучая волна благодарности. Даже сердце трепетно задрожало.

Марек мог бы заявить на меня права в ту же секунду. Ему ведь было плевать на людскую молву, я это понимала. Но не стал. Неужели потому что скандал ударил бы в первую очередь по мне?

Вдруг захотелось заглянуть в самые тёмные задворки его души. Понять, бережёт он правда мои чувства, или лишь таким образом пытается добиться желаемого, располагая меня к себе?

Я глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и вышла из-за плеча Марека:

– Юлиан. Единственный, кто здесь и сейчас порочит и мою, и свою собственную репутацию истериками в коридоре суда – это ты. А теперь достаточно препирательств. Нам нужно идти.

Спустя минуту мы вошли в зал, и тяжёлые двери захлопнулись за нашими спинами.

Внутри оказалось на удивление многолюдно. Помимо трёх судей в тёмно-бордовых мантиях, восседавших на возвышении подобно каменным статуям, в зале присутствовали и другие. Скамьи для зрителей не пустовали: здесь собрались мелкие чиновники, имеющие доступ к заседаниям и жадные до чужих драм.

Но, что хуже всего, я заметила несколько мужчин с блокнотами в руках. Репортёры из местных газет, почуявшие сенсацию.

Я надеялась, что если всё пройдёт гладко, завтра в утренних газетах напечатают, что отбраковку одной из ведьм признали недействительной.

Раньше такого не случалось. Я не слишком хотела становиться объектом всеобщего внимания и героиней первых полос газет, но иначе никак.

Гул голосов, до этого наполнявший помещение и напоминающий жужжание растревоженного улья, внезапно затих.

Разговоры оборвались на полуслове.

Десятки глаз устремились на нас. Я кожей чувствовала липкие, оценивающие, жадные взгляды. Они скользили по мне, но спотыкались о огромную фигуру Верховного Инквизитора.

Мареку не было никакого дела до чужих взглядов. Он привык к ним и уже даже не замечал. Драгош приблизился к судейской кафедре и о чём-то заговорил с судьями.

Юлиан же, который очень трепетно отнёсся ко всеобщему вниманию, решил воспользоваться моментом.

Стоило Мареку оказаться на достаточном расстоянии, как муж сразу же попытался встать ближе ко мне, видимо, чтобы создать иллюзию счастливой семейной пары. Думаю, его сильно волновало то, каким его опишут в завтрашних статейках.

Юлиан наклонился ко мне, словно заботливый супруг, желающий подбодрить перед предстоящим испытанием. Его губы почти коснулись моей щеки, я ощутила горячее, влажное дыхание.

– Я знаю, что ты задумала. Хочешь развестись, да? Думаешь, он потом на тебе женится? – его шёпот влился в уши концентрированным ядом. – Ты просто дурочка, Роксана.

Я сжала кулаки, продолжая смотреть прямо перед собой:

– Отстань, Юлиан.

Голос прозвучал сухо, но внутри… сердце почему-то болезненно ёкнуло. Под рёбра будто отравленная игла вошла.

– Огнекровный не может взять жену, или завести детей, – зашипел Юлиан, и в его голосе слышалось злорадное торжество. – Это запрещено. Неужели такой судьбы ты себе возжелала? Хочешь стать бесправной подстилкой?

Глава 4

Я резко отшатнулась от мужа, словно от прокажённого, и, не сказав ни слова, прошла к скамье защиты. Опустилась на жёсткое сиденье рядом с назначенным судом защитником – пожилым мужчиной, который выглядел собранным и строгим.

Мы с ним скупо кивнули друг другу.

Началось долгое, изматывающее судебное разбирательство.

Монотонный голос секретаря зачитывал обвинения, причины моей отбраковки, цитировал прошлые показания свидетелей, в частности мужа и слуг в доме.

Я пыталась вникать во всё это, но мысли то и дело возвращались к тому, то сказал Юлиан.