– Не могу... – я покачала головой, чувствуя, как щёки заливает жаркий румянец.

– Расскажи. Думай об этом, Роксана. Давай, – голос Марека стал жёстче, приобрёл непререкаемые, стальные нотки. – Иначе мне придётся извлечь из тебя кровь демона, и ты не сможешь вспомнить остальное. Твой разум не справляется, негативные эмоции пересиливают. Переход через Изнанку дался тебе тяжело.

Угроза потерять только что обретённую, пусть и жестокую, правду сработала мгновенно.

– Ты... ты прикасался ко мне, – поспешно выдохнула я, судорожно глотая воздух.

– Хорошо. Как именно? – в его тоне было только тяжёлое, давящее ожидание.

Я тяжело задышала. Воздух застревал в горле комом. Я буквально молила Верховного взглядом остановиться, не заставлять меня произносить эти откровенные слова вслух.

– Роксана? – с нажимом позвал Марек.

– Прикасался к моей груди... к...

Договорить я не успела. Марек внезапно перехватил меня поперёк талии и одним мощным движением поднял вместе с собой.

Багровая вода с громким плеском хлынула вниз. Он поднялся из купели вместе со мной на руках, легко, словно я ничего не весила, и усадил прямо на широкий каменный бортик. Сам же остался стоять в тёмной воде напротив меня.

Теперь казалось, словно мы почти одного роста. Серебро звериной маски замерло всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

Окрашенная кровью вода густыми каплями стекала с нас, с тихим стуком разбиваясь о мрамор.

Я физически ощущала прерывистое дыхание Марека, видела, как тяжело вздымается его грудь под насквозь промокшей, прилипшей к каменным мышцам рубашкой. И знала, что это вовсе не от усилий, что он только что приложил…

Большие, обжигающе горячие ладони опустились на мои мокрые бёдра. Пальцы с тягучей медлительностью скользнули по обнажённой коже вверх, обрисовывая изгибы с пугающим собственничеством. Каждое движение Марека практически повторяло тот самый маршрут, как было в Изнанке. И когда его ладони легли на мою грудь я дёрнулась, рвано задышав.

– Что ты... что ты делаешь? – мой голос сорвался на сдавленный, прерывистый шёпот, а руки инстинктивно вцепились в холодный каменный край позади себя.

Я знала, что нужно оттолкнуть Верховного. Знала, что так нельзя, что мы находимся у опасной черты, но именно сейчас, после ледяного ужаса прошлого, я так отчаянно, так болезненно нуждалась в чьём-то тепле, что просто не могла заставить себя лишиться Марека.

– Так я прикасался к тебе?

Его большие пальцы с дразнящей небрежностью прошлись по затвердевшим соскам, легонько сжимая, лаская.

Я судорожно выдохнула. Реальность оказалась в сотни раз острее, ярче и беспощаднее любого видения. Жар его настоящих рук, запах его мокрого тела, тяжёлое дыхание за маской – всё это било по оголённым нервам, заставляя низ живота сладко и тяжело пульсировать.

– Да, – выдавила я через силу, чувствуя, как сбивается пульс. – И… не только так. Ты заходил намного дальше.

– Ты сказала глупость, – произнёс Марек.

– О чём ты?

В этот момент его горячие ладони медленно, неотвратимо скользнули вниз. Они легли на внутреннюю сторону моих бёдер, разводя колени шире, обжигая мокрую кожу, и принялись неспешно подниматься выше. Я буквально горела под его прикосновениями, плавилась, не в силах свести коленей.

– Глупость, что я не хотел бы тебя, если бы увидел тебя прошлую. – тёмным хриплым голосом произнёс Марек, а затем переступил ту черту, за которую нам не следовало заходить.