– Хорошее было, – голос всё ещё дрожал, но истерика сходила на нет. – Мой отец любит меня... точнее, любил.

– Отлично, – коротко отозвался Марек, и его рука продолжила успокаивающе скользить по моей мокрой спине.

Я болезненно сглотнула, возвращаясь к мучившей меня, саднящей правде.

– Меня считали уродливой, отталкивающей. Я не просто так говорила, что не знаю каково это любить мужчину. Видимо, это осталось во мне, воспоминания запечатлелись глубоко внутри. Потому что в прошлой жизни постоянно, каждую секунду своей жизни знала, что меня обсуждают за спиной, жалеют или откровенно смеются...

Меня снова начало захлёстывать неконтролируемыми эмоциями. Грудь жгло, всё нутро жгло.

Ладонь Верховного на мгновение замерла, а затем он чуть крепче прижал меня к себе.

– Не думай об этом. Сосредоточься на положительных эмоциях, – с нажимом повторил он, и в его тоне промелькнула непререкаемая властность. – Было что-то ещё хорошее?

Я замерла в его объятиях. Кусок воспоминания, который мне открылся, был совсем маленьким. Да, кроме отца там были мысли о моём женихе, о Матвее... Но до этого... До того, как я открыла глаза в своём прошлом, там, в кромешной тьме, была иллюзия. Та самая, обжигающая, порочная иллюзия, насланная демоницей.

Я вдруг почувствовала стыд.

Подчиняясь внезапному, пульсирующему в венах порыву, я подняла руку и медленно, кончиками дрожащих пальцев провела по холодному серебру звериной маски. Ощущение металла так контрастировало с жаром тела Верховного, что я задрожала.

– Пока я проходила Изнанку... там была иллюзия, – мой голос упал. – И в ней был ты. Это тоже было чем-то хорошим.

Марек замер. Я физически ощутила, как мгновенно напряглись каменные мышцы под его мокрой одеждой.

– Проделки демонов. И что же я делал в твоей иллюзии? – его голос прозвучал обманчиво тихо, но в нём безошибочно угадывалась тёмная, затаённая хрипотца.

– Если бы ты знал, какая я была в прошлой жизни на самом деле, ты бы никогда… никогда не стал бы прикасаться ко мне вот так. Ты бы почувствовал отвращение.

– Тише, – выдохнул он, и его пальцы чуть сильнее сжали моё плечо. – Не надо о плохом. О том, что причиняет боль. Сосредоточься на том, что было в твоей иллюзии. Расскажи мне.

– Не могу... – я покачала головой, чувствуя, как щёки заливает жаркий румянец.

– Расскажи. Думай об этом, Роксана. Давай, – голос Марека стал жёстче, приобрёл непререкаемые, стальные нотки. – Иначе мне придётся извлечь из тебя кровь демона, и ты не сможешь вспомнить остальное. Твой разум не справляется, негативные эмоции пересиливают. Переход через Изнанку дался тебе тяжело.

Угроза потерять только что обретённую, пусть и жестокую, правду сработала мгновенно.

– Ты... ты прикасался ко мне, – поспешно выдохнула я, судорожно глотая воздух.

– Хорошо. Как именно? – в его тоне было только тяжёлое, давящее ожидание.

Я тяжело задышала. Воздух застревал в горле комом. Я буквально молила Верховного взглядом остановиться, не заставлять меня произносить эти откровенные слова вслух.

– Роксана? – с нажимом позвал Марек.

– Прикасался к моей груди... к...

Договорить я не успела. Марек внезапно перехватил меня поперёк талии и одним мощным движением поднял вместе с собой.

Багровая вода с громким плеском хлынула вниз. Он поднялся из купели вместе со мной на руках, легко, словно я ничего не весила, и усадил прямо на широкий каменный бортик. Сам же остался стоять в тёмной воде напротив меня.

Теперь казалось, словно мы почти одного роста. Серебро звериной маски замерло всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

Окрашенная кровью вода густыми каплями стекала с нас, с тихим стуком разбиваясь о мрамор.

Я физически ощущала прерывистое дыхание Марека, видела, как тяжело вздымается его грудь под насквозь промокшей, прилипшей к каменным мышцам рубашкой. И знала, что это вовсе не от усилий, что он только что приложил…

Большие, обжигающе горячие ладони опустились на мои мокрые бёдра. Пальцы с тягучей медлительностью скользнули по обнажённой коже вверх, обрисовывая изгибы с пугающим собственничеством. Каждое движение Марека практически повторяло тот самый маршрут, как было в Изнанке. И когда его ладони легли на мою грудь я дёрнулась, рвано задышав.

– Что ты... что ты делаешь? – мой голос сорвался на сдавленный, прерывистый шёпот, а руки инстинктивно вцепились в холодный каменный край позади себя.

Я знала, что нужно оттолкнуть Верховного. Знала, что так нельзя, что мы находимся у опасной черты, но именно сейчас, после ледяного ужаса прошлого, я так отчаянно, так болезненно нуждалась в чьём-то тепле, что просто не могла заставить себя лишиться Марека.

– Так я прикасался к тебе?

Его большие пальцы с дразнящей небрежностью прошлись по затвердевшим соскам, легонько сжимая, лаская.