Я взяла чашку и сделала несколько крупных глотков. Чай оказался непривычно густым и слегка горьким, с привкусом сушёных трав и чего-то металлического, но он почти сразу отозвался в теле странным онемением.

– Пора, – коротко произнёс Марек.

Он подошёл к стене, скрытой тяжёлой портьерой, и отодвинул её, обнажая массивную дверь. Мы прошли в соседнее помещение, и я невольно замерла, едва переступив порог.

Это была просторная купальня, выложенная тёмным, почти чёрным мрамором. В центре, в углублении пола, расположилась огромная каменная ванна. Она была до краёв наполнена густой, тяжёлой жидкостью глубокого багрового цвета. В слабом свете ламп поверхность этой «воды» лениво переливалась, отражая тёмные всполохи, а в воздухе стоял плотный, дурманящий запах железа.

Я застыла, не в силах отвести взгляд от этой кровавой купели.

Марек встал прямо за моей спиной.

– Ещё на шаг ближе к тому, чтобы ты стала моей, – произнёс он своим глубоким бархатным голосом.

И как легко ему даются эти шаги. Мужчина, способный покорить всё и вся. Таким я видела Марека.

– Я стала твоей? Или мои силы стали твоими? – я резко развернулась.

Упёрлась взглядом в серебряную маску зверя. Втянула воздух так глубоко, как только могла.

– Меня прельщает и то, и другое, – признался Драгош.

Я смотрела в прорези серебряной маски, и мне казалось, что я тону во тьме. Настолько, что она уже внутри меня. В каждом уголке души.

Признание Верховного не было романтичным – оно было собственническим, тяжелым и темным. Он знал чего хотел.

– Про нас будут говорить, так или иначе, – Марек был совсем близко. Настолько, что между нами не осталось даже иллюзии преграды. Его грудь почти касалась моей. – Я испорчу твою репутацию.

– Учитывая мою жизнь, вряд ли мою репутацию ещё хоть что-то может испортить, – горько хмыкнула я. – У меня будут деньги. Если, конечно, нас с Юлианом разведут. А деньги, знаешь ли, решают очень многие проблемы. В том числе с репутацией.

Марек замер, а затем медленно отступил на полшага.

Я тут же поняла почему. Одно лишь упоминание имени Юлиана напомнило о том, что именно стоит между нами. И ведь я сама возвела эту преграду. Сама поставила непреклонное условие: сначала официальный развод, а потом...

А что потом?

Меня с головой затопила густая, удушливая горечь. Сдавила горло спазмом. Силясь разобраться, я, стоя прямо перед Мареком, с безжалостной ясностью принялась препарировать собственную душу.

Меня неудержимо тянуло к мужчине, которого я, по сути, едва знала. К пугающему, властному мужчине в серебряной маске, который никогда не сможет предложить мне нормальной жизни, семьи и брака. Всё, что он мог мне дать – защиту. Что же… в моём положении и это неплохо. По крайней мере я жива.

Утешив себя хотя бы ненадолго, я снова посмотрела на Драгоша. Он молчал. Эта внезапная отстраненность и повисшая между нами тяжелая, вязкая пауза вдруг придали мне смелости. Слова демоницы, брошенные сегодня утром, не давали покоя.

– Кто твои родители, Марек? – вопрос сорвался с губ сам.

Я буквально увидела, как в ту же долю секунды напряглись его широкие плечи. Под тонкой тканью белоснежной рубашки резко перекатились литые мышцы, выдавая мгновенную, почти хищную реакцию тела.

Странно, но… кажется, демоница была права. Мареку не понравился мой вопрос.

Глава 9.3

– Я думал, ты пришла сюда, чтобы узнать о себе, – голос Марека прозвучал глухо, с той самой опасной хрипотцой, которая заставляла волоски на теле вставать дыбом.

– Не хочешь отвечать? – парировала я, выдерживая его взгляд, не позволяя себе отступить ни на шаг под этим ледяным давлением.

Верховный инквизитор медленно выпрямился, разминая плечи. И я кожей ощутила, как вокруг него сгустилась тьма.

– Моей матерью была леди Драгош – наконец произнёс он. – Богатая аристократка. Этот дом и земли вокруг принадлежали нашей семье много поколений, Роксана. Я рос в этих стенах до определённого времени.

Я так и думала. Особняк дышал историей и какой-то наследственной, торжественной роскошью. И Марек был частью этого места. Я подмечала это во всём.

– Я был внебрачным ребёнком и никогда этого не скрывал. Своего отца я не знал, если ты об этом, – продолжил Марек. – Но ты ведь не просто так спросила, верно?

Холод в его словах не смутил меня. Напротив, я насторожилась, чувствуя, что нащупала ту самую нить, за которую демоница так настойчиво советовала потянуть. Я копала в нужном направлении, но сейчас было важно не натворить бед.

Я поспешила подсластить пилюлю. Улыбнулась – широко, открыто, так, как умеют улыбаться лишь те, кому нечего терять.

– Простите, мой господин, – мягко произнесла я, делая шаг к нему. – Вы вызываете у меня интерес, и я этого не скрываю. Этот мир для меня всё еще нов, я помню его лишь урывками. Но самое загадочное в нём – это не магия и не демоны, а Верховный инквизитор Люцерии – господин Марек Драгош.