Взгляд тут же выхватил из полумрка причину этого акустического кошмара.

Прямо под тусклым светом уличного фонаря стоял Юлиан. Разодетый в пух и прах по последней моде, с идеально уложенными волосами, он сжимал в руках нелепую расписную гитару. Мой пока ещё законный супруг остервенело терзал бедные струны так, что ушам становилось физически больно, и при этом самозабвенно завывал серенаду о своей пылкой любви.

– О, свет очей моих, жестокая Роксана! – надрывался Юлиан, запрокинув голову и яростно ударяя по струнам. – Твой хладный гнев мне ранит грудь больней кинжала-а-а! Но лишь с тобой излечится на сердце рана-а-а-а-а-а! А-а-а-а-а-а-ах! Как птица без крыла я умира-а-а-а-а-аю!

Это громогласное, дребезжащее «а-а-а-а-а-а-ах!» он протянул на такой невыносимо высокой, визгливой ноте, что я едва не зажала уши руками, опасаясь, что из них вот-вот пойдёт кровь, а стёкла в особняке просто лопнут.

– Юлиан! – рявкнула я на всю улицу, безжалостно перекрывая романтическое блеяние почти бывшего козлосупруга. – Я готова завести свору бешеных собак исключительно ради того, чтобы иметь возможность спускать их на тебя! Убирайся. Сейчас же. Я понятия не имею, как ты выведал, где я живу, но немедленно скройся с моих глаз!

Музыка резко оборвалась. Юлиан замер и возвёл на меня свой фирменный страдальческий взгляд.

– Моя богиня, я...

– Прощай.

Я не стала слушать этот бред дальше и просто с силой захлопнула створку окна. Резко щёлкнула задвижкой, отсекая жалкие завывания мужа и дребезжание гитары, вернулась к столу и с абсолютно невозмутимым видом принялась за свой завтрак.

Я допила свой кофе, старательно игнорируя приглушённое пыхтение служанки, которая спешно выносила корзины с розами из холла.

Решив, что надо бы проверить, свалил ли Юлиан. Я осторожно подошла к окну. Выглянула и как раз увидела, как отъезжает его карета, слава всем богам. Но мой взгляд зацепился за кое-что ещё.

Там, где тусклый жёлтый круг от уличного фонаря сдавался под натиском плотного мрака чёрной недели, прямо у стены соседнего дома, стоял кто-то ещё. Тень приобрела плотность, я увидела ослепительно белые волосы демоницы.

Она стояла на границе света и тьмы, запрокинув голову так, чтобы я могла разглядеть её хищную, белозубую улыбку, и медленно, призывно поманила меня пальцем с длинным чёрным ногтем.

Внутри всё похолодело от дурного предчувствия, которое тут же сменилось жгучим раздражением. Что этому чудовищному созданию от меня нужно?! Никак не отвяжется, свалилась на мою голову!

Я решила, что точно не пойду на поводу у существа. Уже собиралась задёрнуть шторы, как вдруг моё сердце едва не остановилось. Из калитки двора соседнего особняка выскочила девочка лет десяти – дочка соседской экономки, я много раз видела её. Беззаботно подпрыгивая, она направилась прямо к границе света, туда, где в клубящихся тенях скрывалась тварь с Изнанки.

Паника ударила в голову. Я затрясшимися руками скорее открыла окно.

– Стой! – закричала, срывая голос.

Но было поздно.

Я не помнила, как сорвалась с места. Как пролетела по лестнице, чуть не сбив с ног служанку, как распахнула тяжёлую входную дверь и выскочила на ледяной утренний воздух в одном домашнем платье.

Я подбежала как раз в тот момент, когда девочка доверчиво протянула ручку и взяла у демоницы что-то завёрнутое в блестящую бумагу. Это была конфета.

Животный страх за ребёнка перехватил горло. Я бросилась к ним, грубо схватила девочку за плечи и резко отдёрнула назад, подальше от смертоносной границы мрака.

– Ты что делаешь, малышка?! – выпалила я, тяжело дыша и вглядываясь в перепуганное личико. – Разве родители не учили тебя, что нельзя разговаривать с чужаками из тьмы? Тем более с демонами!

Девочка заморгала огромными глазами, прижимая к груди блестящий фантик.

– Демоны уродливые и страшные, – наивно возразила она тонким голоском. – А эта тётя красивая, как принцесса!

– Да, я такая, – донёсся из мрака мелодичный, тягучий, как мёд с битым стеклом, голос. Демоница шагнула к самой границе света, ослепительно улыбаясь.

– Сейчас же иди в дом! Поняла меня?! – сказала я ребёнку. – И отдай конфету, нельзя ничего брать у такой, как она.

Я выхватила конфету из её маленьких пальчиков. Девочка обиженно шмыгнула носом, развернулась и со всех ног бросилась обратно к своему крыльцу.

Убедившись, что ребёнок в безопасности, я с бешено бьющимся сердцем повернулась к твари, готовая растерзать её на месте.

– Чего тебе надо?! – прошипела я, чувствуя, как внутри закипает ярость, укутывает мраком сердце. – Хочешь найти очередную жертву? Думаешь, я позволю? Ты доиграешься, тварь!