– Так всегда после первого раза. Организм должен привыкнуть, – он не отпускал меня, напротив, чуть сжал пальцы, фиксируя моё положение. – Сейчас пройдёт. Потерпи, подыши чаще.

Я сделала глубокий вдох, ловя ртом воздух. Послушно задышала запахом Марека. Утонула в нём. Сладко-желанно… прекраснее некуда…

Марек медленно поднял руку, и его большой палец коснулся моей нижней губы, стирая оставшуюся там каплю темной крови. Движение было почти интимным, бесконечно долгим.

В этом странном, эйфорическом состоянии, ведомая каким-то первобытным импульсом, глядя Мареку в глаза, я подалась вперед и медленно облизнула его палец.

– Ты сам сказал – всё до последней капли, – выдохнула я ему прямо в маску.

Я услышала резкий, шумный вдох Верховного. Его грудная клетка мощно вздыбилась, едва не коснувшись моей груди. А я, ведомая тем чувством, что дала мне кровь высшего демона, рассмеялась коварно, торжествующе, почти зловеще.

– Провоцируешь меня, Роксана?

Ты снимешь маску. Рано или поздно ты сам её снимешь передо мной.

– А получается? – я не отводила взгляда от темных прорезей, чувствуя себя невероятно сильной и живой, неуязвимой пред всеми опасностями этого жестокого мира. Даже перед ним.

– Получается.

От этого признания внутри меня запел восторг. Дикий, безумный, раздирающий грудную клетку. Это было не просто торжество женщины над мужчиной – это было словно безудержное столкновение двух стихий.

Кровь демона внутри меня пела, отзываясь на чувства Марека.

Его ярость. Его страсть.

Его власть. Его поражение.

Поражение перед тем, что он не мог контролировать. Свою тягу ко мне…

Сердце колотилось в сумасшедшем ритме, выбивая дробь: «Мой. Мой. Мой».

Но в какой-то момент я поняла, что дурманящая эйфория начинает отступать. Воздух перестал искрить, мир вокруг качнулся и снова стал привычным, обретая прежние очертания. Острые грани первобытных эмоций притупились, и меня на мгновение даже кольнул горячий стыд за своё странное, почти дикое поведение.

Что на меня нашло? Я ведь только что откровенно провоцировала Драгоша, опьянённая кровью демона. И эти мысли… мысли, от которых я отчаянно бежала. Стоило спрятать их подальше, и больше не доставать.

– Теперь ванная, – Марек медленно разжал руки, отпуская мою талию.

– Да, я сниму платье, – тихо отозвалась я, делая нерешительный шаг к каменной купели.

Сегодня на мне было платье глубокого чёрного цвета, плотное и струящееся, словно само ночное небо. Жёсткий корсетный лиф, подчеркивающий талию, и верхняя часть юбки были богато расшиты кружевом, которое сплеталось в причудливые узоры. Наряд был потрясающе красивым, но с огромным количеством застёжек на спине.

– Позволь мне тебе помочь, – произнёс Марек, делая шаг и оказываясь вплотную за моей спиной.

***

Девочки, огромное спасибо за ваши поздравления и за ваш отклик. Я посчитала голоса, победило платье номер 8 ))

Глава 9.4

Я на мгновение замерла.

– Конечно. Вы очень любезны, мой господин, – выдохнула я.

Я стояла к Мареку спиной, но была абсолютно уверена, что он сейчас усмехается. И я ощутила, как едва уловимо изменилось, потяжелело его дыхание. Я чувствовала настроение Верховного каждой клеточкой кожи, обостренной до предела интуицией, что всегда вставала на дыбы стоило ему появиться на горизонте.

Руки Марека опустились на мои плечи поверх одежды.

Даже сквозь ткань платья это прикосновение прошило насквозь, испепелило, подобно разряду молнии.

Он медленно сместил ладони туда, где у самого основания шеи прятался первый крючок. Мои волосы были высоко заколоты, обнажали беззащитную линию затылка. Его пальцы коснулись открытой кожи, и я прерывисто выдохнула.

Я понимала, что вот-вот Марек Драгош снова увидит меня голой.

Верховный скользнул ниже, к следующему ряду мелких застёжек. Его горячие костяшки невесомо задевали мой позвоночник в тех местах, где ткань уже расходилась, пока ловкие, уверенные пальцы справлялись с упрямым металлом.

Щелчок.

Ещё один.

– Марек… – позвала я глухо.

– Роксана? – в тон мне отозвался он.

Крючков становилось всё меньше. Жёсткий корсетный лиф поддавался, освобождая сдавленную грудную клетку.

– Помнишь, в обители Смирения, когда меня обвинили в убийстве Серафимы, и привели в допросную, ты осматривал меня?

Тогда я тоже была почти голой. Лишь в сорочке, без нижнего белья.

– Помню.

– А потом ты сказал… – я запнулась, заглатывая, моё дыхание потяжелело. В тот день я была в ужасе от палача в серебряной маске зверя, сейчас же… сейчас я медленно умирала внутри. – … ты сказал, чтобы я села на стол и раздвинула ноги.

– Помню, – хоть Марек и снова ответил односложно, но в его голосе явственно прозвучала усмешка, что ещё сильнее укрепило мои подозрения.

И я выпалила:

– Ты каждую ведьму так осматриваешь?

– Это не по инструкции. Поэтому нет. Только тебя.

Так и знала.