С каждым оборотом колёс по брусчатке моё желание сорвать завесу тайны со своего прошлого становилось всё острее, почти физически болезненным. Под рёбрами вновь проснулось и заворочалось липкое, холодящее кровь волнение перед неизвестностью. К волнению примешивался первобытный трепет перед тем, что мне предстояло совершить.

Тёмный ритуал пугал меня.

Но с Мареком мне нечего бояться… наверное.

Как назло, слова демоницы навязчивым эхом крутились в голове.

Что она имела в виду, говоря про отца Марека? Я внезапно осознала одну странность: принцесса тогда упоминала лишь о его матери – о том, что она была знатных кровей и умерла. Но об отце ни единого слова. Это могло быть случайностью. Или…

А что, если его отец был демоном?

От этой мысли внутри что-то сжалось.

Ведь это действительно многое бы объяснило…

И запредельную силу Марека, огромные знания в его-то годы, и то, почему он так разительно выделялся не только среди людей, но и среди всех остальных инквизиторов.

Моё богатое воображение тут же услужливо нарисовало жуткую картину: как Марек на моих глазах превращается в чудовищного, клыкастого монстра…

Может поэтому я до сих пор не видела его лица…

Только глаза. Красные глаза, как у демонов.

Я с силой зажмурилась и тряхнула головой, отгоняя разыгравшуюся фантазию. Достаточно. Не нужно сходить с ума раньше времени. Я ведь могу просто расспросить его о семье, в этом нет ничего дурного. И вопрос вполне обычный.

Дверца экипажа со щелчком распахнулась. Молчаливый слуга в строгой ливрее учтиво подал мне руку, помогая спуститься на вымощенную тёмным камнем дорожку.

Я подняла голову и замерла.

Особняк был огромным. Три этажа. Здание было явно очень древним – это читалось в потемневшем от времени камне, в высоких старомодных окнах и кованых элементах острых шпилей на крыше. Но при этом всё содержалось в абсолютно безупречном, идеальном порядке. Ни единой трещины, ни намёка на запустение.

Вокруг дома раскинулся ухоженный сад. Кусты были аккуратно подстрижены. Их листва отливала странным тёмно-багровым оттенком, а на высоких, словно выкованных из железа стеблях распускались необычные, мрачные цветы с чёрно-алыми бархатными бутонами. Я бы сказала, что сад явно разбила женщина. Может быть мать Марека когда-то?

Во всём этом месте сквозила суровая, хищная, ледяная красота.

Внутри особняк подавлял своим мрачным великолепием. Я смотрела на высокие сводчатые потолки, отметила приглушённый свет магических светильников, поглощаемый тёмными дубовыми панелями на стенах. Едва за мной закрылась тяжёлая входная дверь, как из полумрака холла неслышным шагом вышел мужчина.

Это был высокий, неестественно худой человек с идеально уложенными седыми волосами, облачённый в строгий, безупречно скроенный костюм.

– Добро пожаловать, госпожа. Моё имя Освальд, я управляющий этим домом, – произнёс он ровным, бесстрастным голосом, вежливо склонив голову.

– Здравствуйте, Освальд, – я приветливо улыбнулась.

Скользнув по нему внимательным взглядом, я подумала, что этот человек, должно быть, служит здесь уже много лет. Однако, несмотря на возраст и сухопарость, в его прямой осанке и цепких, холодных глазах угадывалась недюжинная, стальная крепость. Сила, которую сложно не заметить.

– Прошу за мной. Господин Драгош ожидает вас, – произнёс Освальд и, развернувшись, плавно повёл меня вглубь особняка.

Мы прошли по длинному гулкому коридору, после чего управляющий распахнул передо мной высокие двери и отступил в сторону, пропуская внутрь.

Я перешагнула порог, и в тот же миг лёгкие болезненно сжались. Воздух выбило из груди от внезапного, пугающего узнавания. Я замерла посреди ковра, лихорадочно осматриваясь.

Я уже видела эту комнату.

Специфический узор на плотных обоях, тяжёлые портьеры, этот раскидистый диван напротив огромного, пылающего зева камина... и кресло… кресло, в котором сидел Марек.

Всё в точности, до мельчайших деталей совпадало с декорациями из чужого воспоминания. Того самого видения, где отчаявшаяся, сломленная Октавия ползала по этому самому ковру и умоляла Марека не отталкивать её.

Значит, она была в его доме…

Это точно выходило за рамки любых служебных инструкций Консистории. Выходило за рамки служебных отношений.

От этого осознания внутри что-то больно царапнуло. Тёмная, иррациональная ревность кольцом сдавила горло. Но я поспешила унять разбушевавшиеся чувства. Марек мне не принадлежит. Я не имею права на подобные притязания. Разум – вот на что я должна опираться. А он твердил, что нужно снизить градус моего интереса к этому мужчине. И больше думать о своём будущем.

Не успела я до конца взять себя в руки и заковать сердце в броню хладнокровия, как за спиной раздался тихий щелчок. Я обернулась.

На пороге стоял Марек. Без своего привычного, застёгнутого на все пуговицы глухого мундира он казался совершенно другим, но от этого не менее подавляющим.