– У тебя дома? Почему именно там? Ты хочешь, чтобы я... купалась в демонической крови в твоём доме?

– Там безопаснее всего, Роксана, – тон Марека не подразумевал никаких возражений.

Если он собирается быть рядом, неотрывно контролируя каждое мгновение этого тёмного ритуала, значит... мне снова придётся предстать перед Драгошем абсолютно обнажённой.

Я ждала, что меня накроет стыдливостью или хотя бы волнением, но нет…

Марек видел меня разной. Сломленной, голодной, отчаявшейся. На грани смерти, и в ощущении полнейшего торжества жизни в тот момент, когда я выжила, упав со стены.

Ну и раздетой видел…

Я вспомнила, как он ощупывал меня в тот день, когда меня впервые обвинили в убийстве. Как его руки скользили по моим ногам. А затем вспомнила, как его губы сминали мои, забирая дыхание и подчиняя себе.

Сердце споткнулось. В груди закоротило пульсирующим теплом.

Я одёрнула себя, направляя мысли в конструктивное русло.

Тяга к этому мужчине разрушительна. Почему я настолько горю рядом с ним?

Я заставила себя сделать глубокий вдох, усмиряя предательскую дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника.

– Я согласна, Марек. Значит, завтра у тебя дома... хорошо.

Глава 8

Утром я проснулась с ощущением тянущего в груди волнения. Лежала несколько минут, глядя в потолок. Представляла, кем я могла бы быть в прошлой жизни. Даже снова пыталась что-то вспомнить, но, как и обычно, в голове была пустота.

Решив, что пора вставать и готовиться ехать к Мареку, я отбросила тяжёлое одеяло и спустила ноги на прохладный пол, прогоняя остатки сна.

В дверь тихо постучали, и в спальню неслышной тенью скользнула моя горничная Дафна. Как раз вовремя.

Я привычно велела ей приготовить повседневное платье для завтрака, но девушка задержалась. Её глаза хитро заблестели.

– Госпожа, – почти одними губами, заговорщически прошептала она, расплываясь в довольной улыбке. – Внизу вас ждёт сюрприз... от мужчины.

Внутри тут же вспыхнула искра жгучего любопытства. Разгорелась, будоража сознание. Неужели Марек? Я быстро привела себя в порядок и спустилась по лестнице на первый этаж. И сразу же замерла.

Всё пространство холла и столовой буквально утопало в цветах. Огромные, помпезные корзины с алыми и белыми розами стояли на полу, на столах, на подоконниках, заполняя воздух густым, удушливо-сладким ароматом.

Моё недавнее предвкушение ушло, уступив место разочарованию. Я сразу же поняла: это явно не от Марека. Подобный театральный жест – абсолютно не его стиль.

А значит...

Я подошла к ближайшей корзине и двумя пальцами вытянула из бархатных бутонов небольшую карточку. Развернув её, я пробежалась взглядом по ровным строкам. Картон источал слащавые, витиеватые признания в неземной любви, а в самом низу красовалась размашистая подпись Юлиана. Моего законного мужа.

Губы сами собой скривились. Мне было физически неприятно его внимание. Но корзины с цветами ещё и означали, что он знает, где я живу.

В дверях, ведущих на кухню, застыли моя тучная повариха и ещё одна молоденькая служанка, которая помогала по дому. Обе переминались с ноги на ногу, прижав руки к груди, и с благоговейным трепетом осматривали этот благоухающий цветочный хаос.

– Ах, пресвятые угодники, какая же красота... – мечтательно протянула повариха, всплеснув пухлыми руками. – Настоящая сказка! Вы только посмотрите на эти бутоны!

– И не говорите, – восторженно поддакнула служанка, глядя на море роз сияющими, наивными глазами. – Ваш супруг, госпожа, такой невероятный романтик! Столько роскошных цветов... Наверное, целое состояние потратил, чтобы доказать вам свою любовь. Когда утром эту красоту заносили я от восторга едва не померла!

– Потратил целое состояние, – процедила я. – Разумеется…

Только вот состояние это было моим. Юлиан без зазрения совести швырялся моими же деньгами, чтобы пустить мне пыль в глаза и заодно сыграть роль безупречно щедрого мужа.

– Убрать этот кошмар отсюда, – ледяным тоном скомандовала я, обрывая их восторженные вздохи. – И чтобы больше ни один курьер не переступал порог моего дома. Тем более с посылками от моего мужа. Мы с ним разводимся.

Молоденькая служанка судорожно ахнула, прижав ладони к пылающим щекам, а тучная повариха уставилась на меня с неподдельным ужасом, словно я только что призналась в государственной измене.

Да… разводы в Люцерии были не в чести.

Оставив их переваривать эту шокирующую новость и разгребать благоухающие баррикады, я развернулась и прошла в малую столовую, намереваясь забыть о Юлиане и спокойно насладиться утренним кофе.

Но не успела я поднести изящную чашку к губам, как с улицы донёсся совершенно невыносимый, режущий слух звук. Это походило на отчаянное блеяние осла, которому с размаху прищемили яйца тяжёлой дверью.

В полном недоумении я отставила чашку, поднялась и рывком распахнула створку окна, решив посмотреть, что за животное столь невыносимо страдает, издавая такие звуки.