Марек коротко усмехнулся, бросив на меня взгляд.

– Нет. От небольшого количества крови демона ты не станешь огнекровной, – Марек глухо защёлкнул замок на шкатулке и медленно повернулся ко мне. В тёмных прорезях маски заплясали искры от камина. – Для этого её нужно много. Очень много, Роксана. Но интересно, что ты так легко согласилась на ритуал, даже предполагая, что станешь такой.

– Я не боюсь быть такой, как ты... – тихо, почти шёпотом, сорвалось с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык и даже подумать.

– И зря. Ты меня слишком плохо знаешь, Роксана.

Я промолчала. Выдержала его тёмный, давящий взгляд, не отведя глаз.

А внутри разрасталось отчаянное упрямство.

Это пока не знаю... но я узнаю. Я обязательно узнаю тебя. Достану до самого дна, Марек Драгош.

– И всё-таки, чем мне это угрожает, Марек? – я повторила свой вопрос, заставляя себя дышать ровно. – Что может пойти не так? Вряд ли кровь высших демонов постоянно пьют за ужином.

Марек замер, возвышаясь на фоне танцующих теней от камина. А затем произнёс с непоколебимой, абсолютной уверенностью:

– Ничем не угрожает. Всё пройдёт отлично. Потому что я буду рядом.

– Хорошо, я согласна, как и говорила.

– Тогда завтра у меня дома мы сделаем это, – невозмутимо отозвался Верховный.

Я недоумённо моргнула, сбитая с толку.

– У тебя дома? Почему именно там? Ты хочешь, чтобы я... купалась в демонической крови в твоём доме?

– Там безопаснее всего, Роксана, – тон Марека не подразумевал никаких возражений.

Если он собирается быть рядом, неотрывно контролируя каждое мгновение этого тёмного ритуала, значит... мне снова придётся предстать перед Драгошем абсолютно обнажённой.

Я ждала, что меня накроет стыдливостью или хотя бы волнением, но нет…

Марек видел меня разной. Сломленной, голодной, отчаявшейся. На грани смерти, и в ощущении полнейшего торжества жизни в тот момент, когда я выжила, упав со стены.

Ну и раздетой видел…

Я вспомнила, как он ощупывал меня в тот день, когда меня впервые обвинили в убийстве. Как его руки скользили по моим ногам. А затем вспомнила, как его губы сминали мои, забирая дыхание и подчиняя себе.

Сердце споткнулось. В груди закоротило пульсирующим теплом.

Я одёрнула себя, направляя мысли в конструктивное русло.

Тяга к этому мужчине разрушительна. Почему я настолько горю рядом с ним?

Я заставила себя сделать глубокий вдох, усмиряя предательскую дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника.

– Я согласна, Марек. Значит, завтра у тебя дома... хорошо.

***

Девочки, сегодня покажу вам последнюю, но от этого не менее интересную, книгу нашего литмоба)))

Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской

Глава 8

Утром я проснулась с ощущением тянущего в груди волнения. Лежала несколько минут, глядя в потолок. Представляла, кем я могла бы быть в прошлой жизни. Даже снова пыталась что-то вспомнить, но, как и обычно, в голове была пустота.

Решив, что пора вставать и готовиться ехать к Мареку, я отбросила тяжёлое одеяло и спустила ноги на прохладный пол, прогоняя остатки сна.

В дверь тихо постучали, и в спальню неслышной тенью скользнула моя горничная Дафна. Как раз вовремя.

Я привычно велела ей приготовить повседневное платье для завтрака, но девушка задержалась. Её глаза хитро заблестели.

– Госпожа, – почти одними губами, заговорщически прошептала она, расплываясь в довольной улыбке. – Внизу вас ждёт сюрприз... от мужчины.

Внутри тут же вспыхнула искра жгучего любопытства. Разгорелась, будоража сознание. Неужели Марек? Я быстро привела себя в порядок и спустилась по лестнице на первый этаж. И сразу же замерла.

Всё пространство холла и столовой буквально утопало в цветах. Огромные, помпезные корзины с алыми и белыми розами стояли на полу, на столах, на подоконниках, заполняя воздух густым, удушливо-сладким ароматом.

Моё недавнее предвкушение ушло, уступив место разочарованию. Я сразу же поняла: это явно не от Марека. Подобный театральный жест – абсолютно не его стиль.

А значит...

Я подошла к ближайшей корзине и двумя пальцами вытянула из бархатных бутонов небольшую карточку. Развернув её, я пробежалась взглядом по ровным строкам. Картон источал слащавые, витиеватые признания в неземной любви, а в самом низу красовалась размашистая подпись Юлиана. Моего законного мужа.

Губы сами собой скривились. Мне было физически неприятно его внимание. Но корзины с цветами ещё и означали, что он знает, где я живу.

В дверях, ведущих на кухню, застыли моя тучная повариха и ещё одна молоденькая служанка, которая помогала по дому. Обе переминались с ноги на ногу, прижав руки к груди, и с благоговейным трепетом осматривали этот благоухающий цветочный хаос.