Неужели Мареку правда нельзя иметь жену и детей? Не то чтобы я была столь смела и уже заглядывала так далеко, но слова Юлиана застряли в сознании зудящей занозой.

Мысль о том, что между мной и Верховным Инквизитором никогда не может быть ничего нормального и правильного, отозвалась в душе ноющей безнадёжностью.

Сердце зажали ледяные тиски. И они не отпускали.

Но я попыталась перебороть себя.

Выпрямила спину, натянула на лицо маску холодного безразличия и заставила себя вслушаться в происходящее. Как раз вовремя.

Один из судей поверх круглых толстых очков посмотрел на моего мужа:

– Господин Беласко, ранее вы утверждали, что ваша жена – ведьма... Что у неё наблюдалась так называемая «чёрная ломка», свидетельствующая об одержимости демонами, и что она была невероятно, противоестественно распутна. Вы подтверждаете эти слова?

Юлиан поднялся. Он нервно пригладил камзол, бегло глянул на невозмутимого Марека, сидящего неподалёку, и его лицо приняло выражение глубокой, трагической задумчивости.

– Э-э-э... Ваша честь, – начал он, и голос его дрогнул. – Я теперь думаю, что, может быть... это была не ломка? Знаете, ей стало плохо ночью, она начала кашлять, хрипеть... И мне, в моем испуге за любимую супругу, могло показаться... Вдруг она просто подавилась водой? Знаете, хлебнула из стакана и..? А я принял это за конвульсии. Ну и когда она на меня напала… то есть мне показалось, что напала… может быть, Роксана просто хотела, чтобы я помог ей?

По залу пронёсся лёгкий шёпот. Судья скептически приподнял бровь:

– А что насчёт обвинений в распутстве?

– Ну... – Юлиан развёл руками и позволил себе самодовольную улыбку, от которой меня замутило. – Возможно, я был слишком поспешен в выводах. Это могло быть не распутство, а просто страсть? Я вызвал и продолжаю вызывать в своей жене столь бурные и неконтролируемые чувства, что она просто не может остановиться, желая наслаждаться этим прекрасным телом!

Он выразительным жестом указал на себя.

– И потом, – поспешно добавил он, видя недоумение на лицах судей. – Теперь, когда выяснилось, что она Видящая... Всем известно, что они не бывают ведьмами.

Я сидела, стиснув зубы. Смотрела прямо перед собой, на полированную древесину судейского стола, принципиально не поворачивая головы в сторону мужа.

Сзади, из рядов прессы, донёсся яростный скрип перьев – репортёры строчили как сумасшедшие. Слышались едва сдерживаемые, приглушённые смешки. Я прекрасно представляла, сколько едких шуток и карикатур на тему «подавившейся почти ведьмы» и «неотразимого мужа» появится в завтрашних газетах.

Юлиан кретин и он выставлял нас на посмешище. Но надо было просто пережить это.

Но насколько бы муж не был экстравагантен в некоторых вопросах, он быстро сориентировался, как ему быть дальше. Понял, что с его показаниями или без них, отбраковку признают недействительной.

Мой муженёк мгновенно просчитал риски. Если он будет упорствовать, то станет клеветником, а то и пойдёт под суд. А так... он просто любящий, но глуповатый супруг, который переволновался и ошибся. Он меняет показания, чтобы выглядеть жертвой обстоятельств, а не чудовищем, упрятавшим жену в Обитель.

Мне было интересно, смогу ли я после развода подать иск против него? Или лучше уж не мараться об эту грязь и забыть всё?

Ещё через час я встала, едва услышав заветные слова:

– Прежнее судебное решение отменено. Роксана Беласко лишается статуса ведьмы и полностью восстанавливается в правах. Прецедент признан ошибкой.

Зал взорвался шумом, но для меня эти звуки доносились словно сквозь толщу воды.

Я стояла оглушённая собственной радостью. Если бы могла, затанцевала бы прямо в зале суда.

Да, я не была свободна. Марек Драгош ясно дал мне это понять. Но я прекрасно помнила каково было в обители – места хуже не найти. И так же великолепно осознавала – узнай кто-то, что я иномирянка, горела бы уже на костре.

Но этот краткий миг триумфа поглотил меня. Я действительно была счастлива.

Я медленно повернула голову и нашла взглядом серебряную маску демонического зверя. Марек стоял совсем рядом, будто бы он был моей тенью, а не я его.

Он возвышался над людским морем чёрной громадой. Высокий, сильный, непоколебимый.

Я широко, искренне улыбнулась ему и одними губами быстро прошептала:

– Спасибо тебе.

Он едва заметно склонил голову.

Улыбнулся ли он в ответ? Там, под своей маской? Я хотела бы знать.

Наш контакт длился лишь мгновение, а затем я отвернулась и двинулась к выходу.

Юлиан попытался броситься ко мне с распростёртыми объятиями, изображая счастливое воссоединение, но я прошла мимо него, даже не удостоив взглядом.

Однако меня поджидала новая напасть.

– Госпожа Беласко! Госпожа Беласко! – репортёры налетели роем.

Они толкались, тыча в лицо перьями и блокнотами.

– Вы будете работать на Инквизицию? Это правда, что вы Видящая?