Но сейчас на ней не было маски. Голубые глаза впились в меня острыми бритвами, того и гляди порежешься.

– Здравствуй, Роксана, – произнесла она, и её губы тронула холодная усмешка.

Внутренне я вся напряглась, но сделала вид, что меня не взволновал визит принцессы.

Прошла в комнату и остановилась прямо напротив незваной гостьи.

– Ваше Высочество. Чем обязана такой чести?

Принцесса лишь шире ухмыльнулась и медленно двинулась по комнате, скользя пальцами то по спинке дорогого кресла, то по лакированному дереву столика. Октавия напоминала хищную кошку, которая вторглась на чужую территорию.

– Обживаешься, Роксана? – бросила она небрежно, не глядя на меня. – Слышала, сегодня тебя оправдали. До этого ни одну ведьму в Люцерии не оправдывали. Прецедент, который войдёт в историю.

– Я Видящая, а не ведьма, – спокойно поправила я, чувствуя, как внутри всё сильнее натягивается стальная струна нервов. – Вы пришли меня поздравить?

Октавия резко повернулась. Одним плавным движением она сбросила с головы капюшон. Тяжёлая волна густых, сияющих золотом волос рассыпалась по её плечам, контрастируя с мрачной черной формой инквизиции. Она была красива той красотой, что не греет, а скорее обжигает холодом.

– Это ведь он снял тебе дом? – в её голосе проскользнула ядовитая злоба.

– Господин Драгош помог подыскать подходящее жилище, где я смогу жить, пока готовлюсь к разводу, – мой голос был всё так же спокоен. – Но я вполне могу позаботиться о себе, поэтому плачу за особняк сама.

При слове «развод» Октавия презрительно поджала губы. Кажется, ей пришлись не по нраву мои планы.

– Думаешь, сможешь получить развод? Интересно. В обществе тебя всё равно будут считать опозоренной. Женщина, которая посмела бросить супруга… – принцесса вдруг безрадостно рассмеялась, и этот смех прозвучал как звон битого стекла. – Или подожди. Ты разводишься, потому что думаешь, что Марек будет с тобой?

Её глаза сузились, сканируя моё лицо в поисках подтверждения догадки.

– Поразительная наивность, – выдохнула она с деланным сочувствием.

Внутри меня всё вскипело. Гнев горячей волной ударил в голову.

Но я заставила себя сделать медленный вдох. Я не доставлю ей такого удовольствия. Не буду истерить перед врагом. А именно врагом я Октавию и считала.

– Присядем? – предложила я ровным, светским тоном, словно мы подруги. – Я велю подать чай.

Октавия фыркнула, но села в кресло. Ей явно не понравилось, что я не вышла из себя, что держу лицо и манеры, как и подобает аристократке.

Я позвонила в колокольчик и распорядилась подать чай с шоколадными конфетами. Когда служанка принесла угощение, я опустилась в кресло напротив, расправила юбки и посмотрела принцессе прямо в глаза.

– Да, я хочу развестись. Знаете почему я так жажду развода? Мой дорогой муж не просто упрятал меня в Обитель Смирения. Он хотел заставить меня подписать бумаги, по которым всё моё имущество перешло бы к нему.

Я говорила полуправду, ведь тот факт, что настоящая Роксана была ведьмой, а я иномирянка знали только мы с Мареком.

– Ещё Юлиан подкупал работников Обители, чтобы они следили за мной и делали мою жизнь там невыносимой, – продолжила я, загибая пальцы. – Ах да... И ещё он хотел изнасиловать меня. Спать со мной против моей воли, пользуясь своим правом супруга. Даже за несколько часов до моей предполагаемой смерти Юлиан думал лишь об этом.

Я подалась вперёд, и мой голос стал жёстче:

– Как видите, прегрешений моего мужа более чем достаточно для желания развестись. И дело тут вовсе не в господине Драгоше.

Октавия демонстративно взяла фарфоровую чашку. Её движения были изящными. Она сделала медленный глоток, не сводя с меня глаз поверх золотой каймы, а затем с лёгким звоном вернула чашку на блюдце.

– Меня ты не обманешь, Роксана, – проговорила она тихо. – Я вижу, как ты смотришь на Марека. Но ты должна уяснить кое-что – я ему дорога.

– Рада за вас с господином Драгошем, но меня это не касается, – ответила я с холодной, вежливой улыбкой.

Моё безразличие начало раздражать принцессу всё сильнее. Октавия подалась вперёд, в её глазах полыхнула злость.

– Что ты о себе возомнила, ледяная рыбёшка? Ты ничего о Мареке не знаешь! – выплюнула она, распаляясь. – Абсолютно ничего. Ты ведь даже лица его не видела!

Кровь прилила к щекам. Я почувствовала, как по лицу пошли кусачие алые пятна. Сердце вздрогнуло, сжалось, запылало в груди.

Мысль о том, что принцесса видела Марека обожгла меня.

Октавия, заметив моё замешательство и пунцовые щёки, торжествующе усмехнулась. Она поняла, что попала в цель.

– А я знаю о нём всё, – сладкоголосо пропела она. – Мы знакомы с самого детства и выросли вместе во дворце. Я выучила его привычки, понимаю по повороту головы, по движению руки, когда он злится. Знаю, когда он счастлив. О… лишь я умею делать его счастливым.