– А я знаю о нём всё, – сладкоголосо пропела она. – Мы знакомы с самого детства и выросли вместе во дворце. Я выучила его привычки, понимаю по повороту головы, по движению руки, когда он злится. Знаю, когда он счастлив. О… лишь я умею делать его счастливым.

Принцесса торжествовала. А я, несмотря на внутренний раздрай, вдруг поняла, что, если сейчас отброшу эмоции, смогу выведать что-нибудь о Мареке Драгоше у Октавии.

Глава 4.5

Я взяла себя в руки. Решила, что ещё успею предаться ядовитым мыслям о том, как Октавия делает Марека счастливым. У меня на это будет много времени. Сейчас другие задачи.

– Принцесса росла вместе с огнекровным? – хмыкнула я, притворно закатив глаза. – Что-то мне не верится, Октавия.

Принцесса попалась на крючок моментально. Она сначала рассмеялась, а потом поспешила скорее разъяснить всё «ледяной рыбёшке», которая встала на пути у великой любви:

– Госпожа Драгош рано умерла. И мой отец – наш король – взял на себя ответственность за её осиротевшего сына. Он сделал всё, чтобы её Марек вырос достойным мужчиной, чтобы он был полезен обществу и короне. Марек всегда был рядом со мной. Всю жизнь он заботился обо мне, оберегал. Между нами особая связь.

Была ли я рада, что спросила? И да, и нет.

Да – потому что в моём положении любая информация полезна.

Нет – потому что я видела, что Октавия не лжёт. Они действительно давно и близко знакомы.

А я тянулась к Мареку сердцем и боялась разочароваться.

Он меня поцеловал! Для кого-то ерунда, но для меня важно. Я не хотела растрачивать свою жизнь на пустые чувства и привязанности.

Я всецело во власти Марека. Он – мой единственный защитник, но он же может стать и моим хозяином в самом унизительном смысле этого слова. Кто знает, что будет, после того, как мы проведём тот ритуал, о котором он говорил?

Внутри стало так тошнотворно-неприятно, хоть вой.

Я почувствовала себя невероятно уязвимой, словно с меня содрали кожу.

А Октавия наслаждалась моим молчанием. Она думала, что смогла уязвить меня. И была права. Принцесса продолжала разглагольствовать:

– Думаешь, я пришла сюда, потому что выказываю этим слабость? Ревную? Нет, дорогая. Я просто злюсь. Злюсь, что Мареку приходится искать мне замену. Ведь он хотел бы быть со мной. Но не может.

Она скользнула по мне оценивающим взглядом, в котором не было ни капли тепла:

– Ты красивая, Роксана. Спорить не буду. Но это ничего не меняет. Не будь он и я связаны долгом, не будь он столь предан моему отцу, всё было бы иначе. Мы были бы вместе. Я знаю Марека всю жизнь. Мы были близки даже до того момента, как его сделали таким.

– Каким же таким? – процедила я, понимая, что она намекает на кровь демонов, что есть в Мареке.

Огнекровными не рождаются.

Октавия горько усмехнулась:

– Каким ты его знаешь. Да, кровь демонов изменила его. Он стал жёстким, бескомпромиссным, лишённым жалости. Идеальным оружием моего отца. В нём слишком много от высших демонов.

Октавия сейчас не лукавила. Она – та, кто хорошо знает Марека – действительно считала его таким.

Но в моих глазах Драгош не был бескомпромиссным и лишённым жалости. Ко мне он относился иначе.

Марек шёл мне на встречу, спасал меня. Но вдруг лишь для того ли, чтобы заслужить моё доверие и получить то, что ему от меня нужно? Ту силу, что он не мог взять у Октавии, зато мог взять у меня? Разум твердил именно это. Умолял быть осторожнее.

Октавия подалась вперёд, понижая голос до доверительного шёпота:

– Марек – благородный мужчина, он никогда не скажет тебе дурного слова. Но ты сама почувствуешь себя шлюхой в его руках. Дешёвой подделкой. Потому что его сердце никогда не будет принадлежать тебе. Оно всегда будет со мной, даже если мы с ним не сможем быть вместе.

Думаю, Октавия рассказала всё, что мне хотелось бы знать. Да и то, что я предпочла бы не знать, тоже…

Я медленно встала, расправляя складки платья, и посмотрела на принцессу сверху вниз:

– Думаю, ваш визит подошёл к концу, Ваше Высочество.

Мне надоела эта грязь. Внутри всё клокотало. Мне казалось, что Октавия только что вылила на меня ушат ледяных помоев, и эта зловонная жижа теперь стекает по моему новому платью, просачивается сквозь кожу, отравляя кровь.

Хотелось немедленно приказать слугам нагреть воды, взять самую жёсткую щётку и тереть кожу до красноты, до крови, лишь бы смыть с себя этот липкий налёт чужой злобы.

Октавия тоже медленно, с грацией сытой хищницы, поднялась со своего места.

– Не веришь? – её сладкий полушёпот спеленал меня липкой паучьей паутиной. – Хочешь узнать, насколько я ему дорога?

Октавия сделала шаг ко мне, заглядывая прямо в глаза: