Человек умел «читать» людей холодно, это был анализ и простой холодный расчёт. А этот водитель, в которого я попал, похоже, умел чувствовать их буквально кожей, всей нервной системой.

Интерфейс? -- мелькнула довольно шальная мысль. Способность? Перк персонажа?

Я вспомнил, как знакомые сутками напролёт играли в РПГ-игры. Там у героев были статы. Сила, ловкость, магия... Эмпатия?

Пасажир сзади вздохнул, и волна стыда медленно сменилась предвкушением. Сладким и тягучим, как тёплая, густая карамель.

Меня передёрнуло. Слишком интимно, слишком близко. Словно я подглядываю в замочную скважину, но не глазами, а всей нервной системой, каждым нервом.

– Музыку можно? – голос пассажира довольно резко вывел меня из транса.

– Конечно, – хрипнул я и ткнул кнопку магнитолы.

«Владимирский централ, ветер северный...» -- захрипели динамики.

Пассажир поморщился, но промолчал. А я лишь крепко вцепился в руль, пытаясь в конченом итоге переварить новый расклад. Я -- ходячий детектор лжи? Или просто живая антенна для чужого дерьма?

Мы доехали больше не разговаривая. Я выгрузил его у гостиницы в самом центре (конечно же, не домой к Лене). Получил свои четыре с половиной тысячи – наличкой! – и рванул прочь оттуда. Бумажки прямо-таки ощутимо жгли карман и грели душу. Живые, настоящие деньги. Первый заработок в совершенно новой жизни.

На обратном пути лампочка бензобака мигнула ярким желтоватым глазом.

Жрать хочет, -- констатировал я вслух. И машина, и я сам, если уж честно. В желудке урчало так сильно, что вполне заметно перекрывало общий шум мотора.

Я свернул на первую попавшуюся заправку. Бренд совершенно незнакомый, цены чуть-чуть ниже, чем у крупных гигантов. Вполне сойдёт.

Вставил пистолет, медленно пошел к кассе.

Внутри довольно ощутимо пахло свежей выпечкой. За стойкой стояла молодая девушка. Бейджик на груди: «Аня. Стажер».

Совсем ещё девчонка. Лет двадцать, может, двадцать два. Волосы собраны в аккуратный строгий хвост, фирменная жилетка висит мешком на плечах. Лицо миловидное, светлое, с небольшой россыпью веснушек на носу.

Она увидела меня и сразу же улыбнулась. Стандартная, абсолютно заученная улыбка из какого-то корпоративного учебника.

– Добрый день! Девяносто второй? Кофе, выпечку желаете? – протараторила она довольно бойко. Голос был звонкий и приятный.

Я подошел поближе, доставая несколько помятых купюр.

– Да, девяносто второй, – сказал я, в то же время протягивая деньги через стойку.

И тут меня не слабо так накрыло.

Удар был такой сильный, что я чуть пошатнулся и схватился рукой за холодную поверхность стойки.

Это был не стыд. И не обычное раздражение.

Это был тёмный, очень вязкий и беспросветный ужас.

Он шёл от неё волнами, примерно как жар от открытой и сильно раскалённой топки. Тревога билась в ней, как небольшая птица в тесной клетке, царапая изнутри рёбра. И горечь. Дикая, совершенно беспросветная горечь обиды, которая никак не находила выхода.

Я посмотрел ей прямо в глаза. Ясные, голубые и… искусственно вежливые. Уголки губ привычно приподняты.

«Хорошего дня!» – говорил её рот.

«Помогите, мне очень страшно, я совершенно не знаю, что делать», – кричало абсолютно всё остальное.

Этот необъяснимо странный диссонанс между картинкой и ощущением конкретно сбил меня с ног. Это примерно как видеть цветущий луг, а чувствовать запах дыма и чего-то тухлого.

-- Мужчина? С вами всё хорошо? – её голос слегка дрогнул, но улыбка так и осталась приклееной к лицу.

– Да, – выдохнул я, с трудом втянув воздух в лёгкие. Казалось, я вдохнул её страх, и он постепенно осел у меня на языке с неприятным привкусом металла и лекарств. – Полный бак... и кофе. Крепкий. И что-нибудь перекусить.

– Сейчас сделаю, – тихо сказала она.

Она кивнула и медленно отвернулась к кофемашине. Я видел её спину, худые, совсем маленькие плечи под форменной жилеткой. И отчётливо чувствовал этот липкий, невероятно тяжёлый комок беды, который она сейчас носила в себе.

Что у неё случилось? Кредитная история? Парень бросил? Больна мама? Какой-то тёмный человек преследует?

Я этого не знал. Но я четко чувствовал вес этого камня. Он теперь тоже лежал у меня в душе, незаметно.

Я забрал бумажный стаканчик и перекус в небольшом бумажном пакете, стараясь лишь бы не коснуться её пальцев – боялся, что меня снова так же коротнет.

– Спасибо, – буркнул я и слегка поспешно направился к выходу.

Свежий воздух ударил прохладой в лицо, но облегчения так и не принёс. Я сел в машину, хлопнул дверью и несколько секунд просто сидел, глядя на своё отражение в зеркале заднего вида. Глаза Гены смотрели на меня с явным испугом.

– Ну ты и попал, Макс, – сказал я своему отражению. – Ты не просто попал. Ты встрял по полной.

Я сделал небольшой глоток обжигающего кофе. Дешёвая робуста.

Вкус этой новой жизни.