Я скосил глаза на свои руки, сжимающие потёртый руль. Если это галлюцинация умирающего мозга, то почему она так сильно детализированна? Почему у меня в настоящее время ноет поясница? Вот прямо сейчас -- тупая, тянущая боль где-то в районе крестца. Грыжа? Остеохондроз? Вряд ли мозг, постепенно отключаясь от нехватки кислорода, станет генерировать такие скучные и совершенно незначительные подробности, как боль в спине. В коме должны присутствовать тоннели, свет, умершие родственники, а не боль в спине и уведомление от приложения.

Квантовый скачок в параллельную вселенную? Переселение душ?

Я хмыкнул. Звук вышел каким-то каркающим и хриплым.

– Какая разница, – буркнул я себе под нос. – Хоть матрица, хоть ад. Да хоть белая горячка.

В бизнесе есть непоколебимое золотое правило: не трать время на выяснение причин кризиса, пока ты в нём тонешь. Сначала выгреби, потом тщательно проводи аудит. В настоящее время я нахожусь в теле неудачника, у меня долги, обязательства и заказ до аэропорта.

– Работаем с тем, что есть, – на сколько возможно твёрдо утвердил я новую стратегию. – Сначала деньги, потом экзистенциальные вопросы.

Машина, к удивлению, шла довольно уверенно. Тело Гены, при всей его запущенности и очевидной небольшой потрёпанности, водить умело. Я расслабился, позволив рефлексам делать грязную работу, а сам жадно впитывал информацию. Дорожные знаки, цены на стелах заправок (офигеть, девяносто пятый уже по шестьдесят пять?), реклама новостроек. Мир был до боли знакомым и абсолютно реальным.

Навигатор пискнул: «Через два километра держитесь правее».

Аэропорт Домодедово встретил привычной и довольно шумной суетой. Шлагбаумы, таксисты, нервные люди с чемоданами, курящие у входов так, словно это их последняя и очень важная сигарета перед расстрелом.

Я подрулил к зоне прилёта, тщательно сверился с номером столба в приложении.

Пассажир уже ждал.

Типичный человек средней руки. Под распахнутой ветровкой был виден нормальный костюм, но уже заметно помятый – скорее всего, летел экономом и довольно долго сидел, скрючившись. Лоб блестит от пота, галстук ослаблен, в одной руке пухлый портфель, другой прижимает к уху телефон.

– Да, Ленусь, всё просто отлично! – кричал он в трубку, перекрывая гул турбин взлетающего самолёта. – Мягко сели. Да, устал жутко. Презентация прошла на ура, шеф доволен… Конечно, сразу домой. Люблю.

Врёт.

Эта мысль пришла буквально мгновенно, но не как какой-то логический вывод. Я просто знал. Вот и всё.

Я вышел из машины, чтобы открыть багажник -- спасибо памяти водителя, тело само сделало всё нужное.

– Добрый день, – слегка неловко кивнул я, стараясь изобразить хоть какую-то приветливость, хотя лицо моё явно не было хоть как-то создано для обслуживания пассажиров высокого класса.

Пассажир немного дернулся, кивнул мне в ответ, продолжая слушать женщину в трубке, и медленно потянулся к ручке своего чемодана.

И вот в этот момент мы соприкоснулись. Наши руки встретились на пластиковой ручке багажа.

Бах.

Меня словно током ударило. Но не совсем обычным, не электрическим. Это была чем-то густая и плотная волна. Липкая и одновременно обжигающе горячая.

Раздражение. Острое и тонкое, как небольшая игла. Ему хотелось, чтобы эта «Ленуся» наконец заткнулась. Он очень устал, хотел пить, и он всей душой ненавидел этот затяжной звонок.

Но под раздражением лежало что-то ещё. Стыд.

Это ощущалось физически, почти материально. Словно я медленно сунул руку в ведро с тёплым, горячим песком. Шершавое, обжигающее чувство вины. Оно невероятно сильно давило ему на диафрагму, мешало нормально дышать, заставляло потеть ещё сильнее прежнего.

Я отдернул руку, словно от раскалённой, горячей сковородки. Пассажир удивлённо уставился на меня своими водянистыми, бледными глазами.

– Всё в порядке? – спросил он, незаметно убирая телефон в карман.

– Статика, – соврал я первым, что пришло в голову. – Пробило немного.

Я захлопнул багажник, отчетливо чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Что это сейчас нахрен такое было?

Мы сели в машину. Я ткнул в приложение и тронулся.

Сзади пассажир завозился, постепенно устраиваясь поудобнее. Я поглядывал в зеркало заднего вида. Он снова достал телефон, но не тот, по которому только что разговаривал с женщиной. Другой. Тонкий, абсолютно чёрный, без чехла. Быстро набрал небольшое сообщение, улыбнулся какой-то я бы даже сказал гаденькой, предвкушающей улыбкой и тут же спрятал аппарат во внутренний карман пиджака. Огляделся по сторонам как-то воровато, незаметно.

И снова волна.

На этот раз дистанционно. Мне не нужно было его касаться. Стыд стал плотнее, еще гуще и тяжелее. Он постепенно наполнил салон, перебивая запах дешёвого, приторного ароматизатора. Я ощущал его вполне отчётливую текстуру -- как мелкая наждачка, которая медленно и неприятно трет по коже, вызывая зуд.

Любовница, понял я. Ждёт его в отеле, пока он вешает лапшу на уши жене.

Это не был язык тела. Я видел сотни лжецов на самых разных переговорах. Я умел читать микромимику, жесты и закрытые позы. Но сейчас я не смотрел на него. Я смотрел на дорогу. А ощущение шло ровным потоком, фонило от него, как радиация от куска тёмного, тяжёлого металла.