— Пф, а чего сюда заходить? — фыркнула она. — Сорян, но ты магаз совсем запустил. Помню, как тут было при твоих родителях. Полки ломились! Зайдёшь — глаза разбегаются. Артефакты, корма нормальные, звери редкие. Твои предки реально шарили, как бизнес вести. А сейчас тут просто пылища и скукотища… — она вдруг осеклась и прикусила губу, виновато стрельнув в меня глазами. — Блин. Прости. Ляпнула не подумав. Не хотела на больную мозоль давить, у меня язык иногда быстрее мозга работает.

Я сделал глоток чёрного кофе.

— Всё нормально, — ответил ей, ставя чашку на стол. — Факты есть факты. Магазин пустой, родителей нет. Не нужно ходить на цыпочках, я не стеклянный.

Алиса с облегчением выдохнула и отпила чай.

— Просто обидно, — сказала она уже увереннее. — Был бы ты не пустышкой, а нормальным магом, сам бы в данжи ходил, как они. Я бы у тебя всё скупала! У Беломора-то всё в три раза дороже. Да и ассортимент, скажем честно, заточен под массовый рынок. Вот где мне, скажи на милость, достать споры костяного опёнка? Или свежий пепельный кровохлёб? А смола древесного плакальщика? Да хотя бы пересушенный корень ночного шёпота! Я уж молчу про обсидиановые мана-кристаллы и ядра теневых гончих.

Мысленно отсортировал услышанное. Названия звучали так, будто она варит зелья в избушке на курьих ножках. Брат у неё ледяной маг. Значит, логично предположить родственную связь стихий.

— Это всё для тёмной магии льда? — уточнил я.

Алиса поперхнулась чаем. Закашлялась, прикрывая рот ладонью.

— Тёмной магии льда? — переспросила она. — Ой, не могу… Дениска, ты, конечно, пустышка, но придуриваться, что вообще ни черта в магии не шаришь — это уже перебор.

Она отставила кружку и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— Я ж сюда уже сколько хожу? Года четыре? А, нет, уже целых пять! Ещё до поступления в МГАМИ начала. Не говори, что ни разу не искал обо мне инфу в сети. Моя рожа там в светских хрониках как раз из каждого утюга торчала. Знаешь же прекрасно, что папаша от меня отрёкся.

Я промолчал, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Отличный старый приём: просто молчи, и собеседник сам всё выложит, пытаясь заполнить неловкую паузу. Алиса хмыкнула и, не дождавшись ответа, продолжила:

— Когда мне стукнуло шестнадцать, все ждали, что на инициации я выдам наш фамильный мороз. Мы же Шуваловы! У нас лёд в венах! И вот я тянусь к мане, открываю ядро, а оттуда вместо благородного инея прёт вот это…

Она подняла руку. Пальцы шевельнулись, и от кончиков потянулись тонкие струйки тьмы. Похоже на маслянисто-чёрный дым, но без горелого запаха. Что-то другое. Вещество струилось между пальцами девушки, как жидкость, и растворялось в воздухе.

— Сюрприз! Чистый тёмный дар. Батя тогда чуть весь особняк не заморозил от ярости. Орал так, что стёкла дрожали. Уверен, что мама ему с кем-то из Салтыковых изменила. Они же у нас главные по тёмным искусствам, «Чёрные графы», мать их. Мама в слёзы, клянётся, что ни сном ни духом, что это генетическая аномалия или наследие давних браков в её роду.

Мантикора, вылизав миску дочиста, подошла к моей ноге и сыто улеглась на ботинок, свернувшись клубочком. Я машинально опустил руку и почесал её за ухом, не сводя глаз с девушки.

Алиса дёрнула плечом.

— Шувалова с тёмным даром — это позор. Меня пытались лечить, потом прятали, а в восемнадцать я сама хлопнула дверью. Съехала в академскую общагу. Отец вычеркнул меня из списков родни. Деньги на карту капают, чтобы с голоду не померла и фамилию не позорила, работая курьером или ещё кем, но на порог дома мне ходу нет. Кирюха вон, — она кивнула на мою левую руку со светящимся браслетом, — единственный, кто иногда общается. И то больше для того, чтобы самоутвердиться на моём фоне.

Девушка замолчала, сверля взглядом остатки чая в кружке.

Изгой среди своих. Покупает ингредиенты для тёмной магии по мелким лавочкам, потому что в солидных таким не торгуют, да и денег в нужном количестве нет. Возможно, не хочет светиться перед УДМФ, ведь наверняка не все товары для её ремесла легальны.

— Сурово, — резюмировал я. — Значит, Салтыковых твой отец не жалует?

— Не жалует? — Алиса фыркнула. — Да он их на дух не переносит. Если бы не законы, он бы их земли в ледник закатал. Но они сильные, заразы. И легальные.

Я задумчиво постучал пальцами по столешнице.

Ледяной маячок на запястье снова кольнул холодом, напоминая о завтрашнем дне. Кирилл Шувалов. Брат, который самоутверждается за счёт опальной сестры и готов убить пустышку из-за уязвлённого самолюбия.

Девушка посмотрела на прикорнувшего котёнка. Тот уже вовсю тарахтел.

— Мурчалка! — умилилась она.

— Слушай, Алиса, — я подался вперёд. — Раз уж ты хочешь помочь, то расскажи мне больше о своём брате. Завтра он придёт вышибать из меня дух. Мне нужен полный расклад. Как он действует? Кого из питомцев берёт на такие «стрелки»? Какие у него привычки в бою? Я хочу знать всё.

Алиса фыркнула, но в её глазах мелькнул интерес.

— Решил подготовиться? Ладно. Записывай. Кирюха — пижон. Он В-ранг, но ведёт себя, будто уже без пяти минут архимаг. Его конёк — скоростные атаки. Он не любит стоять в защите, предпочитает шарахать льдом по площадям.

— Питомцы? — коротко спросил я, мысленно формируя досье. — Я только про одного слышал. Какая-то крылатая змея.