Стекло было чистым, прозрачным — сразу видно, что за квартирой следили. Геральт отметил про себя, что Ви, судя по воспоминаниям, платил за это жильё приличные деньги. Окружавшая его мебель — со стороны жителя Найт-Сити — была простой, функциональной, но не дешёвой. Но для Геральта она была в новинку. Кровать с мягким пружинящим матрасом, на которой он сидел, была застелена серым бельём и в сотни раз удобнее привычного топчана с матрасом, набитым соломой, на постоялом дворе. Рядом с кроватью располагалась тумбочка с лампой и комлинком на зарядке — тем самым артефактом, как он думал раньше. На стенах — несколько постеров с яркими, агрессивными изображениями: музыканты, гоночные автомобили, девушки в откровенных нарядах. Память Ви подсказывала, что это символы культуры этого мира — «Самурай», «Квант», «Арасака Арена».

В углу стоял письменный стол с монитором, на стене висела плоская панель — телевизор, как называли это устройство здесь. Рядом с кроватью располагался частично встроенный в стену небольшой шкаф-купе, , откуда виднелась одежда: куртки, штаны из плотной ткани, несколько пар обуви.

Геральт поднялся и подошёл к окну. Город простирался внизу бесконечным морем света. Такого ведьмак никогда не видел раньше. Вид из окна завораживал. Где-то там, в этой бездне, его ждали ответы на вопросы. А может, и смерть, и избавление.

Он уже собирался отойти от окна, когда взгляд упал на тумбочку. Там, рядом с комлинком, стояла небольшая пластиковая банка с ярко-оранжевой этикеткой. Рядом — сложенный листок бумаги. Настоящей бумаги, что само по себе было редкостью в этом мире.

Геральт взял банку, покрутил в руках. На этикетке — незнакомые символы, но память Ви услужливо подсказала значение слов: «Нейроблок. Стабилизатор нейронных связей». Он открутил крышку — внутри лежали такие же таблетки, какие давал ему Виктор.

Записка, от которой пахло благовониями, была написана от руки, неровным почерком:

«Ви, пей по одной таблетке каждые шесть часов. Это подавит конфликт энграмм и снизит нагрузку на нейросеть. Если пропустишь — последствия могут быть необратимыми.

P.S. Это Мисти. Я зашла проверить тебя, пока Виктор занят. Джеки много о тебе рассказывал. Жаль, что так вышло. Честно? Если это тот самый чип, про который говорят в новостях, лучше бы ты прикончил себя сразу. Не мучайся. Прости за честность».

Геральт перечитал последние строки дважды. Странная какая-то забота — пожелать убить его. Он не знал эту Мисти, но память Ви подсказала: это девушка Джеки, гадалка, живущая над кабинетом риппера. Джеки часто захаживал к ней, пока Ви наведывался к Виктору. Странная она девушка, немного себе на уме, но совершенно не злая. Просто слишком честная.

— Добрая, бля, у тебя подружка, — раздался насмешливый голос за спиной.

Геральт резко обернулся. Призрак, а точнее энграмма Джонни, стояла в углу комнаты, прислонившись к стене. Глаза призрака горели холодной, отталкивающей злобой, металлическая рука была сжата в кулак.

— Привет, Джонни, — спокойно сказал Геральт, пряча банку в карман. — Решил снова меня навестить?

— Решил посмотреть, как мой будущий носитель глотает таблетки, которые должны меня задавить, — процедил призрак, отталкиваясь от стены и медленно приближаясь. — Ты хоть понимаешь, что эта дрянь делает? Она подавляет мою энграмму. Чем больше ты их пьёшь, тем дольше я не смогу взять контроль. Ты просто оттягиваешь время, это тебе не поможет, сукин ты сын.

— Хорошая новость, — Геральт выдержал тяжелый взгляд, хотя внутри всё сжалось — ведьмачье чутьё буквально вопило об опасности.

— Для тебя — может быть, — Джонни сделал ещё шаг. Теперь он стоял в метре от тела Ви, и Геральт чувствовал исходящее от него странное давление, казавшееся почти физическим. — А для меня?! — взревел Джонни. — Я полвека просидел в этом цифровом аду. И когда, бля, наконец появился шанс выбраться, приходит какой-то псих, утверждающий, что он из средневековья, и начинает травить себя таблетками, чтобы меня задушить!

— Я не собираюсь умирать ради твоего воскрешения, — резко отрезал Геральт. — Ищи другой способ.

— Другой способ? — Джонни расхохотался, смех был злым и истеричным. — Нет другого способа, придурок! Подумай своей тупой башкой, деревенщина! Или я тебя вытесню, или мы сдохнем оба! И эти таблетки — они просто оттягивают неизбежное!

Геральт достал банку, открутил крышку. Джонни резко дёрнулся, как от удара током.

— Не смей, сука ты ископаемая, выкинь их!

— Это лекарство, — спокойно сказал Геральт. — Виктор сказал пить каждые шесть часов. Значит, буду пить.

— Я сказал — НЕ СМЕЙ!

Новый мир Геральта наполнился страшной болью.

Геральт не успел даже вскрикнуть — картинка перед глазами поплыла, размазываясь в цветное месиво. Цифровые помехи побежали по стенам, по полу, по его собственным рукам. Надпись вспыхнула перед глазами: «Неисправность в работе биочипа. Критическая ошибка».

Колени подкосились. Геральт рухнул на пол, выронив банку — таблетки рассыпались по ковру белыми горошинами.

— Что… — прохрипел он, пытаясь подняться.

— Что, сука, больно? — Джонни навис над ним, и теперь призрак выглядел чудовищно реальным. Он наклонился и со всей силы ударил Геральта в лицо.

Голова мотнулась в сторону. Геральт почувствовал вкус крови во рту. Но как? Он же призрак…

— Думал, я не могу тебя тронуть? — Джонни занёс ногу для нового удара. — Я в твоей голове, мудак ты тупорылый! Здесь я могу всё!

Пинок пришёлся в рёбра. Геральт скрючился, пытаясь закрыться, но удары сыпались со всех сторон. Джонни бил его, пинал, кричал, и каждое слово отдавалось пульсирующей болью в висках:

— Ты! Не! Сдохнешь! Пока! Я! Тебя! Не! Вытесню!