Ведьмак глотнул почти ледяной напиток. Пиво оказалось лёгким, с горьковатым послевкусием и пузырьками газа, которые щекотали нёбо. В памяти Ви всплыло название — «Синти-Брю». Геральт мысленно сравнил его с элями и портерами, которые он пил в «Семи Котлах» в Новиграде. У того пива был настоящий вкус — солод, хмель, дубовые бочки и многолетние традиции. А это… это была просто газированная вода со спиртом, приправленная химией. В его мире пиво делали намного лучше.

— Давно мы не виделись. Как ты поживаешь? — с ноткой заботы спросила мама Уэллс.

Геральт решил не врать.

— Честно говоря, бывало и получше.

— Почему? Расскажи, — взволнованно спросила она.

Ведьмак попытался передать все чувства Ви после смерти Джеки.

— В тот день, когда погиб Джеки, моя жизнь сильно изменилась и стала гораздо тяжелее.

— Понимаю тебя. Мы все себя так чувствуем, — кивнула она. — Я сейчас пытаюсь подготовить офренду. Столько нужно сделать, рук не хватает.

— Я могу помочь, — предложил Геральт убитой горем матери.

— Спасибо, но я справлюсь сама. Хватит и того, что ты придёшь проститься.

— Офренда? Что это такое? — поинтересовался Геральт.

Для него это было новым словом. Обычно тела либо сжигали на погребальном костре, либо закапывали в землю. Ещё он слышал, что некоторые делают из трупов мумии с помощью специальных составов, бальзамируют и укладывают в гробницах. А один из далёких народов поджигает трупы и сплавляет по большой реке, которая протекает через все их земли.

— Офренда — это когда мы собираемся вместе, чтобы почтить память усопших, — разъяснила мама Уэллс. — Родные, друзья. Мы приносим то, что они любили, и то, что может пригодиться в загробной жизни.

— Думаю, Джеки в первую очередь попросил бы пиво, — попытался пошутить Геральт.

— И пиво тоже там будет, — улыбнувшись уголками губ, ответила она.

— Я хотел бы принять участие в церемонии, но так, чтобы не нарушать традиции. А у меня нет ничего, что можно положить у урны с прахом, чтобы почтить его память.

— Ничего страшного, Ви. Зато у тебя доброе сердце. Нужно что-то символическое. Вот ключ от его гаража. Сходи, поищи что-нибудь. Там, считай, всё его прошлое.

— У Джеки был гараж? — удивился Геральт. В воспоминаниях Ви об этом ничего не было.

— Раньше он просто держал там мотоцикл. А недавно он совсем переехал туда жить. Ты обязательно найдёшь там что-то.

— Ничего, что я буду трогать его вещи? — спросил ведьмак, взяв продолговатый ключ. Он уже пожалел, что ввязался в это тело. Всё оказалось слишком личным, не так, как он представлял.

— Он умер! — решительно ответила мама Уэллс. — А похороны, они для живых, а не для мёртвых. Гараж во дворе, вон та дверь, — указала она на дверь рядом с барной стойкой. — А теперь иди, мне нужно готовиться.

Геральт зажал ключ в предательски вспотевшей ладони и вышел через заднюю дверь во внутренний двор бара.

Двор оказался узким, сжатым глухими стенами соседних зданий, с выездом через арку на основную дорогу. Сушильные верёвки с забытым бельём пересекали его поперёк, в углу сиротливо ютился ржавый остов грузовичка без колёс. Воздух пах мочой и жареным луком — кто-то готовил на кухне бара.

Слева, вдоль стены, тянулся ряд гаражных ворот — низких, металлических, выкрашенных когда-то зелёной краской, которая теперь шла пузырями и отслаивалась. На одних воротах красовалась наклейка с черепом и надписью «Los Valientes», на других — потрёпанная реклама ремонтной мастерской.

Он заметил сидящую на парапете у ворот Мисти. Было странно, что она не со всеми в баре, а сидит здесь, подумал про себя Геральт и подошёл к девушке.

Парапет был низким, бетонным, выщербленным временем — на нём едва хватало места, чтобы присесть двоим. Рядом с Мисти стояла наполовину пустая банка дешёвого энергетика ядреного синего цвета, в прозрачной бутылке. Из открытого окна бара доносились приглушённые голоса, звон посуды, запах жареного мяса, а здесь, во дворе, было тихо, сыро и пахло мокрым бетоном после ночного дождя.

Мисти выглядела очень плохо. Плечи опущены, волосы растрёпаны, тушь под глазами размазана от слёз. Её руки безвольно лежали на коленях, пальцы слегка дрожали. Обычно Мисти казалась спокойной, даже отстранённой, но сейчас перед Геральтом сидела просто раздавленная горем девушка.

— Привет, Мисти. Ты тоже пришла на похороны?

Она медленно подняла на него покрасневшие глаза, словно не сразу узнала. Губы дрогнули, но улыбки в ответ не вышло.

— Привет, Ви.

Геральт молча сел рядом, на холодный бетон. Он не умел утешать. Никогда не умел.

— Ты что тут делаешь? — после непродолжительной паузы спросил Геральт.

— Просто сижу и жду его, — тихо ответила Мисти, глядя в землю. — Хотя прекрасно понимаю, что он больше никогда не придёт. В последнее время я часто прихожу сюда посидеть. Могу так час просто сидеть, опустив голову на колени, — пробормотала она. — Это глупо, но я скучаю по нему. Очень скучаю.

— Почему глупо? Это обычные человеческие чувства.

— Наверное, — всхлипнув, согласилась Мисти.