С правой стороны от двери располагалось интересное изображение. Неизвестный художник пытался изобразить то ли демона, то ли беса, и надо признать у него неплохо получилось. Правильные пропорции тела, длинный хвост и копыта вместо ног выглядели весьма реалистично. Голову черта со звериным оскалом и взглядом, пожирающим тебя изнутри, украшали длинные закрученные рога. Ведьмак усмехнулся, глядя на изображение, вспомнил, как его серебряный меч не раз отправлял таких тварей обратно в преисподнюю. Затем приложил палец к сенсору. Замок щёлкнул, дверь плавно отошла в сторону.

Геральт вошёл в квартиру, закрыв за собой дверь. Из бумажного пакета с золотистой курицей, аромат моментально заполнил комнату.

Ведьмак прошёл к дивану и сел на краешек, утопая в мягкой подушке. Одним лёгким движением разодрал пакет и, выбрав самый аппетитный кусок, с наслаждением откусил. Жир стекал по подбородку и пальцам, но Геральт и не думал останавливаться. Ему казалось, что торговец внизу настоящий кулинарный волшебник и должен работать личным поваром короля Нильфгаарда, а не стоять за прилавком в подворотне.

— Уютненько, — раздался голос Джонни.

Призрак материализовался на подоконнике, закинув ногу на ногу. В серебристых очках отражались огни мегабашен-близнецов и свет рекламных вывесок.

— Не жалуюсь, — ответил Геральт, прожевав очередную порцию мяса.

— Слушай… я хотел поговорить про Джеки. Ты ведь не знал его. Зачем идёшь на похороны?

Геральт отложил курицу, вытер руки о штанину, помолчал.

— Это тело помнит его. Ви помнит. Я не могу просто взять и забыть человека, который был другом того, чью жизнь я теперь живу, — сказал ведьмак. — Это моя ноша, пусть даже чужая.

— Ну да, — Джонни сполз с подоконника, подошёл к стене, прислонился плечом к холодному стеклу. — Друзья — это единственное, ради чего стоит жить, — он сделал небольшую паузу и продолжил: — И умирать тоже. Я тоже терял друзей. И сам был причиной их смерти.

Он замолчал, провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями.

— Был у меня друг — Сантьяго. Лучший водила в Найт-Сити, — сказал он тише, глядя куда-то в пол. — Мы взяли заказ – выкрасть данные из корпоративного броневика «Арасаки». Всё шло по плану, а потом случился снайпер на крыше. Я не заметил его. А Сантьяго закрыл меня собой. Пуля вошла ему в шею, — Джонни сделал паузу, приложив ладонь к горлу. — Я держал его на руках, а он улыбался, глядя мне в глаза. Я до сих пор помню его последние слова: «Не ссы, Сильверхэнд. Я просто в очередь за пивом встал». И всё. Никаких прощальных речей. Я даже похоронить его не смог. Тело сожгли вместе с машиной, чтобы замести следы, — Джонни сжал челюсть. — С тех пор я всегда смотрю на крыши.

Геральт слушал молча, не перебивая призрака.

— В моём мире тоже есть такая боль, — произнёс он негромко, глядя в серый потолок. — Был у меня закадычный друг — Весельчак. Волк, как и я. Мы вместе охотились на чудовищ, пили, проигрывали монеты в гвинт. Он всегда смеялся и никогда не отчаивался. Знаешь, если судить по воспоминаниям Ви, он был чем-то похож на Джеки. Даже когда полчерепа ему размозжили в схватке, он нашёл в себе силы пошутить. Он погиб от лап вурдалака. Я услышал крик в логове и прибежал, но уже поздно. Он лежал в луже крови, ещё живой. И знаешь, что он сказал?

— Что? — спросил Джонни, заинтересованно повернув голову.

— «Геральт, ты мне должен три кроны за вчерашнюю партию», — ведьмак горько усмехнулся уголком рта. — Я похоронил его под старым дубом. И до сих пор, когда проезжаю мимо, мысленно с ним разговариваю. Советуюсь. И он, дурак, каждый раз оказывается прав.

Джонни хмыкнул и покачал головой. В этом звуке не было насмешки — только понимание.

— Значит, для тебя привычно разговаривать с мёртвыми?

— Получается, что так.

— Похоже, мы с тобой оба знаем цену дружбе, — сказал он. — Поэтому иди на похороны. Помяни. Расскажи маме Джеки, что её сын был хорошим человеком. Даже если ты его почти не знал. Это… это важно, чувак.

— Важно, — согласился Геральт.

Он доел курицу и выбросил кости в ведро под мойкой.

«Нужно завтра выкинуть мусор, а то уже воняют», — принюхавшись, подумал про себя Геральт.

— Я в душ. А ты… можешь остаться у окна. Или исчезнуть. Мне всё равно.

— Исчезнуть не выйдет, — отозвался призрак. — Но молчать обещаю.

Геральт стянул одежду и скрылся за дверью душевой.

Он стоял под горячими струями воды долго, смывая с себя пыль, пот, кровь, страх и боль. Вода лилась сверху, горячая, почти обжигающая. В его мире такая роскошь была доступна только королям и магам. А здесь — повернул кран, и всё.

Наконец, он выключил воду и вытерся сухим полотенцем. Пройдя к шкафу, взял чистое бельё и футболку.

Джонни сидел на краю кровати, скрестив ноги.

— Чистенький. Прямо как новенький, — усмехнулся он.

— Не начинай, — буркнул Геральт, падая на матрас. Пружины противно скрипнули.

— Ладно, — призрак вдруг стал серьёзным. — Ты молодец. Серьёзно. Я бы на твоём месте мог послать всех. А ты держишься.

— У меня нет выбора, — ответил Геральт, закрывая глаза. — Или я иду вперёд, или ложусь в канаву. А я не хочу умирать в канаве.

— Никто не хочет, — Джонни вытянулся на кровати рядом — не касаясь ведьмака, просто расположившись на своей половине пространства. — Даже я, мёртвый, и то не хочу. Ладно, спи.