— Я бы хотела сказать тост, — произнесла мама Уэллс и подняла рюмку с любимой текилой Джеки со столика рядом с алтарём. Стекло мерцало в свете свечей.

Геральт тоже взял рюмку со светло-коричневой жидкостью и замер в ожидании. Рядом с ним замерли и остальные, Виктор ссутулил плечи, Падре опустил голову.

— За моего сына! — провозгласила мама Уэллс.

Все дружно, в полной тишине, выпили за упокой. Текила обожгла горло, оставив послевкусие агавы и горечи.

Стоило Геральту уступить место следующему по очереди, как его выцепила мама Уэллс. Она взяла его за локоть, отвела на шаг от алтаря.

— Спасибо, Ви. Это было очень трогательно.

— Я сказал то, что чувствую, — ответил Геральт.

Он сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:

— Знаете… не злитесь на Мисти. Она его очень сильно любила. Позвольте ей проститься с ним. Джеки был бы рад этому.

Мама Уэллс нахмурилась, сжав губы, на секунду задумалась. Потом вздохнула — глубоко, с надрывом.

— Пускай простится. Ради Джеки.

— Спасибо, — тихо сказал Геральт.

— Иди выпей пива. Себастьян с тобой хотел переговорить, — она помолчала, потом полезла в карман своего тёмного платья. — И знаешь что, Ви… возьми это себе. Пусть «Арчи» будет у тебя.

Она протянула ключ — такой же, как от гаража, но поменьше, с брелоком в виде маленького черепа. Геральт взял его, сжал в ладони.

— Как память о Джеки, — добавила мама Уэллс, и в её глазах на миг блеснуло что-то светлое, тёплое, прежде чем она снова взяла себя в руки и отвернулась к алтарю.

Геральт спрятал ключ в карман штанов, кивнул ей в спину и отошёл к барной стойке. Джонни уже сидел на высоком стуле, болтая ногами.

— Мотоцикл, чувак, — сказал призрак. — Ты хоть понимаешь, насколько это круто? Не тарантайка, а настоящий зверь.

Ведьмак ничего не ответил. Он взял со стойки холодную бутылку пива, отхлебнул и посмотрел в сторону алтаря. Там, в мерцании свечей, Мисти наконец подошла проститься — робко, опустив голову, заламывая пальцы. Мама Уэллс не прогнала её, только отвернулась, промокая глаза платком, и её плечи мелко дрожали.

— Молодец, Ви, что приехал проститься с другом, — раздался голос Виктора. Риппер подошёл с левой стороны, протягивая широкую ладонь. — Джеки был классным парнем.

Геральт пожал его руку — тёплую, сухую, с мозолями от штанги.

— Я не мог этого пропустить.

— Я знаю, — кивнул Виктор, тяжело вздохнув.

— В тот день, когда такси доставило его тело ко мне в клинику, я хотел передать его матери, но не успел. Корпоратские головорезы ворвались и насильно, под угрозой убийства, забрали тело прямо у меня из-под носа.

— Против вооружённой охраны со скальпелем наперевес не попрёшь, — согласился Геральт.

— Ты прав. Когда я узнал, что у Алехандры каким-то чудом получилось забрать прах Джеки из «Арасаки», я был счастлив, что мы сможем проститься с ним по-человечески, как подобает.

— Мне пришлось замолвить пару словечек, да надавить на кое-каких людей, чтобы мы смогли получить прах, — вклинился в разговор Падре. Он подошёл с правой стороны, бесшумно, как тень. В его низком, вкрадчивом голосе слышалась сталь.

— Я знал, что без твоих связей тут не обошлось, — Виктор признательно кивнул.

— Я не мог позволить, чтобы прах мальчика лежал у этих ублюдков, — жёстко сказал Себастьян, и его пальцы на мгновение сжали край стола.

— За Джеки, — Виктор поднял бутылку с пивом перед собой. Тёмное стекло блеснуло в свете свечей.

— За Джеки, — продолжил Падре, протягивая свою бутылку Геральту.

Ведьмак не планировал напиваться, но обстоятельства располагали. Он принял бутылку из рук священника, холодную, с каплями конденсата и сделал большой глоток за упокой.

— Хотел отдать тебе должное, Ви, — сказал Виктор, дружески похлопывая Геральта по плечу. — Ты сделал всё по красоте, даже придраться не к чему. «Шестая улица» в ярости, но не могут ничего предъявить нам. Их риппер словил киберпсихоз, и эти ряженые придурки сами его ухлопали. Это просто шикарно, Ви. Я же говорил, что для тебя это дело — раз плюнуть.

— Так сложились обстоятельства, — ответил Геральт, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая волна чужой правды. — Я не хотел его убивать, но он вёл себя словно умалишённый: начал нести какую-то ересь и стрелять по всем.

— Да-да, так и было, Ви, можешь не скромничать, — усмехнулся Виктор.

— Кстати о делах, Ви, — произнёс Падре, отхлебнув пива. Он слегка наклонил голову, рассматривая ведьмака из-под седых бровей.

— Слушаю вас Падре.

— Есть у меня одно дельце, как раз по твоему профилю, — продолжил Падре, и его голос стал тише, почти конфиденциальным. – Без мокрухи, так, чисто надавить на кое-кого. Я слышал, что тебе сейчас нужны деньги, так что есть шанс подзаработать.