Неприятная горечь обволокла язык, но Геральт проглотил таблетку и посмотрел на пассажирское кресло. Призрака там не было.

День выдался довольно трудный, и он хотел домой. Пусть это был чужой, не родной дом, но ему требовалась еда, сон и душ. В отличие от его мира здесь люди были более чистоплотными в общей массе. Да встречались уникумы в виде тех парней из подворотни или безногого ветерана, но даже те бандиты с «Шестой улицы» выглядели довольно опрятно. Их одежда была специфичной и соответствовала их моде, но не выглядела изношенной и грязной, и от них не пахло столетним потом и грязью. Сказывалось наличие бесконечного запаса воды в каждом доме — стоило повернуть ручку, и из крана начинала литься вода. И не просто вода, а горячая.

Этот мир удивлял ведьмака. Жить здесь было одновременно проще и в то же время труднее. С одной стороны, всё было сделано для простого человека: есть транспорт, еда, в жилье, тепло, вода и мягкая кровать. Но в то же время всё это стоило денег. Стоило хоть на долю мгновения лишиться денег — и лишался всего: горячей еды, душа, тёплой постели. Он, конечно, не был избалованным королевским подданным и с одинаковым комфортом мог спать и на земле под кустом, положив под голову камень, и на вонючем соломенном матрасе в захудалом постоялом дворе посреди забытого тракта. Но, имея возможность, он тоже был готов воспользоваться благами цивилизации.

«Квадра», урча двигателем, завернула на парковку, и Геральт со второй попытки смог её припарковать ровно посередине белого прямоугольника на сером монолитном камне.

Закрыв машину и проверив, что ничего не забыл, он поднялся по лестнице и, пройдя по переходу, оказался у «своего» дома. Высокое, словно скала из чёрного камня, здание упиралось в тёмно-синее небо, в котором не было видно звёзд.

Рядом с входом в холл, прямо на ступенях, сидели люди, распивая алкоголь из бутылок. Геральт обошёл их и попал в холл первого этажа. Здесь было что-то вроде рынка. Несмотря на позднюю ночь, жизнь кипела. Люди общались, ели, спорили, шутили и переговаривались между собой.

Его окликнул один из торговцев едой у стены.

— Эй, Ви, чего не спишь? Всё работаешь?

— Приходится, — ответил Геральт, повернувшись к мужчине.

Прилавок оказался скромной металлической стойкой на колёсиках, уставленной доверху прозрачными контейнерами с дымящейся едой. Сверху — навес из выцветшего красного тента с иероглифами, подсвеченный гирляндой жёлтых лампочек. Пахло жареным мясом, пряными специями и имбирём — сытно и по-домашнему.

За прилавком стоял старый мужчина азиатской внешности. На вид ему было примерно лет семьдесят, а то и больше — морщины глубокими бороздами прорезали лицо. Жидкая седая бородёнка, прищуренные глаза в сеточке лучевых морщин, на голове — видавшая виды соломенная шляпа. Одет в застиранную синюю куртку и чёрные штаны, подвязанные бечёвкой. Тонкие, сухие руки в перчатках ловко орудовали щипцами. Несмотря на возраст, двигался он быстро, без лишней суеты — наверняка простоял за этой стойкой не одно десятилетие.

— Возьми курочку, только что запеклась последняя партия, — улыбнулся старик, протягивая бумажный пакет, из которого вырывался аппетитный пар. — Ты бледный какой-то. На вид словно оживший мертвец. Поешь, тебе нужно сил набираться.

Геральт взял пакет, заглянул внутрь — золотистые кусочки мяса, аппетитно блестевшие в собственном соку. Он посмотрел в глаза торговца, которого даже не знал как зовут и кивнул в знак благодарности.

— Сколько с меня?

— Потом заплатишь, в следующий раз. Когда на ноги встанешь. Помяни Джеки добрым словом завтра и хватит.

Старик вновь отвернулся к своим контейнерам, и Геральт не стал настаивать на оплате. Он взял пакет в руки, поплотнее завернув его и направился к лифту — узкой металлической кабинке, которая с тихим жужжанием подняла его на нужный этаж.