«Видимо, Джеки действительно был хорошим парнем», — подумал про себя ведьмак, вставая с барного стула.

Подходя к кабинке, он услышал женские крики:

— Нет! Это всё мои проблемы, заговоры из-за тебя! Ты же знаешь, что я всё потеряла из-за тебя!

— Не надо орать! Повторяю ещё раз: научись сама решать свои проблемы.

— Знаешь что, Бестия?! Иди ты в жопу!

Из кабинки, цепляясь волосами за шторку, выполненную из старых дисков, скреплённых проволочными кольцами, выскочила девушка.

Геральт на мгновение замер. Она была не похожа на здешних наряженных кукол. Простая, собранная, злая. Каштановые волосы, собранные в хвост, выбившиеся пряди лезли в загоревшее, обветренное лицо. Острые скулы, чуть прищуренные глаза цвета тёмного янтаря. Одета в потёртую кожаную куртку с нашивками, под ней — серый топик, открывающий крепкие руки с тонкими шрамами. Походка — пружинистая, хищная, как у загнанной в угол пантеры. В ней чувствовалась сила. Не та, что дают импланты — своя, звериная, выжженная испытаниями и лишениями.

Проходя мимо него, она бросила взгляд, полный горечи, и процедила:

— Не советую с ней связываться.

Геральт не успел ответить — девушка уже скрылась в коридоре клуба.

Телохранитель на входе выставил ладонь вперёд и рявкнул:

— Стой, утырок! Куда прёшь?!

— Мне нужен фиксер. Бестия. Есть срочное дело.

— Пусти его, — сделав жест рукой, произнесла Бестия.

Телохранитель молча отошёл в сторону, и Геральт шагнул в кабинку.

Пространство за шторкой оказалось больше, чем казалось снаружи. В уединённой кабинке расположились глубокие кожаные диваны из тёмно-коричневой кожи, низкий столик из чёрного стекла, на котором дымилась пепельница, доверху забитая окурками. В углу — маленькая барная стойка с рядами бутылок, подсвеченных мягким синим светом. Стены затянуты плотной синей тканью, приглушающей грохот музыки из зала. Здесь пахло дорогим виски, ванилью и едва уловимым запахом пороха — въевшимся в эти старые стены.

На диване, развалившись с ленивой грацией хищницы, располагалась Бестия.

Ей было далеко за сорок, но выглядела она так, будто сама смерть обходила её стороной. Короткие пепельно-русые волосы, забранные назад, открывали высокий лоб и острые скулы. Тонкие губы тёмно-рубинового цвета, пронзительные глаза — тёмно-коричневые, глубокие, в которых застыла вечная усталость и холодная расчётливость. На Бестии был ярко-жёлтый спортивный костюм — мягкая ткань, свободные штаны и куртка на молнии с белыми полосками по рукавам. Выглядело это настолько вызывающе посреди мрачной роскоши кабинета, что Геральт на секунду замер. Но потом понял: она может себе это позволить. Бестия была из тех, кто в этом городе носит то, что хочет, и ни перед кем не отчитывается.

Рядом с ней, чуть поодаль, сидели ещё двое: тощий парень в очках-милитеках с имплантироваными стальными пальцами, перебирающими по экрану планшета, и здоровенный молчаливый тип в черном балахоне, словно жрец неизвестного культа. На столике перед владелицей клуба — высокий бокал с мутной жидкостью, пачка сигарет и зажигалка с гравировкой «Посмертие».

— Хм. А ты не из наших, — Бестия отпила из бокала, растягивая удовольствие. — Как тебя зовут?

Геральт задумался на секунду. Назвать настоящее имя? Бесполезно — никто не поймёт.

— Я Ви.

— И что тебе надо от меня, Ви?

Геральт не сразу ответил. Потому что в этот момент он увидел Джонни.

Призрак материализовался на соседнем диване — прямо между двумя охранниками, которые его, разумеется, не видели. Джонни Сильверхэнд сидел, откинувшись на спинку, и смотрел на Бестию. В его взгляде не было обычной злости или сарказма. Там была какая-то нежность, почти трепет. И уважение — глубокое, выстраданное. Словно он встретил родного человека после долгой разлуки. На полсотни лет. Геральт видел, как призрак сжал подлокотник побелевшими пальцами, как дёрнулась его челюсть.

— Да, — прошептал Джонни одними губами. — Это она. Сколько лет прошло. Ты только посмотри — сидит себе на диване в «Посмертии». Живая. Чёрт бы её побрал.

Он перевёл взгляд на Геральта, и в его глазах блеснула влага — невозможная для призрака.

— Будь осторожней, чувак. Она тебя насквозь видит. Говори как есть. Не ври. Она ненавидит враньё.

Геральт кивнул сам себе и произнёс:

— Мне нужна помощь. Нужно кое-кого найти.

— Кого?

— Одного инженера. Андерса Хельмана. Он работал на «Арасаку».

Бестия не изменилась в лице. Только чуть прищурилась, будто примеряла его слова на весы. Потом отвела взгляд в пустоту и произнесла:

— Секунду.

Она коснулась пальцем виска — ментальный вызов кому-то из своих информаторов. Её губы шевельнулись, но Геральт не расслышал слов.

— Андерс Хельман. Пробей мне его, — сказала она тихо. И снова посмотрела на ведьмака.

— Спасибо за помощь, — сказал Геральт.