– Назови моё имя, – требует он хриплым голосом. – Я хочу услышать, как ты его произносишь.

– Лука. – Его имя вырывается у меня с придыханием. – Боже, Лука, пожалуйста... – Он даже не пытается доставить мне удовольствие, но с каждым толчком его таз с силой давит на мой клитор, его толстый член растягивает меня до предела, и я чувствую, что вот-вот кончу. Я кончу от его члена, потому схожу с ума по этому мужчине, который меня ненавидит, но в которого я безумно влюблена.

– Пожалуйста, что? – Его ритм не сбивается. – Пожалуйста, трахни меня сильнее? Пожалуйста, сделай мне больно? Что, Джулия, пожалуйста?

– Пожалуйста, не останавливайся. – Мой голос дрожит от предвкушения удовольствия, которого мне так не хватает. – Пожалуйста, не переставай меня трогать. Я не могу… мне нужно…

– Тебе это нужно. – Его рука наконец скользит между нами, нащупывая место, где мы соединяемся, и я с криком выгибаюсь на кровати. – Тебе нужно, чтобы я трахал тебя так, будто ненавижу. Так ведь?

– Да. – Если я скажу что-то ещё, он может остановиться, а я приму всё, что он мне даст, даже если это будет только это. Мне нужно, чтобы он был внутри меня. Мне нужна разрядка. – Да, пожалуйста, мне нужно...

Он прерывает меня очередным грубым толчком, и я теряю контроль. Оргазм нарастает быстро и сильно, удовольствие скручивается тугим кольцом у меня в животе. Я выдыхаю его имя, моё тело дрожит, я на грани...

– Кончи для меня, – приказывает он резким голосом. – Дай мне почувствовать это. Кончи на мой член. Я знаю, ты этого хочешь.

Это всё, что мне нужно. Я извиваюсь в его объятиях, моё тело сжимается вокруг него в волнах наслаждения, такого сильного, что это почти причиняет боль. Он стонет от ощущения того, как я сжимаюсь и пульсирую вокруг него, и делает резкие толчки.

Я чувствую, как напрягаются его мышцы под моими руками, а его член пульсирует и извергается внутри меня.

На какое-то мгновение мы остаёмся лишь кожей, жаром и необузданным наслаждением, наши оргазмы подпитывают друг друга, и кажется, что это может длиться вечно. Он кончает, и я чувствую, как сперма стекает по его члену на мои бёдра, а он тяжело дышит надо мной.

А потом он отстраняется и без слов отворачивается от меня.

Я лежу в темноте, моё тело всё ещё трепещет от пережитого, и надеюсь, что он что-нибудь скажет... надеюсь, что он протянет ко мне руку, прижмёт меня к себе и признается, что это что-то для него значило.

Но он молчит. Он просто лежит на спине, уставившись в потолок, его грудь тяжело вздымается и опускается.

Между нами повисает тишина, тяжёлая и удушающая. В конце концов я понимаю, что он не собирается ни говорить, ни признавать то, что только что произошло. Он не собирается давать мне ничего, кроме того, что у него уже есть.

Я встаю на дрожащие ноги, нащупываю на полу ночную рубашку и надеваю её дрожащими руками. Ноги подкашиваются, когда я иду к двери.

Я останавливаюсь в дверях и в последний раз оглядываюсь на него. Он всё так же смотрит в потолок, его лицо в темноте не разглядеть.

– Лука...

– Убирайся.

У меня сдавливает грудь, и я убегаю в свою комнату. Забираюсь на холодную пустую кровать и не даю себе разреветься, хотя очень хочется.

Если я заплачу, это будет означать, что я надеялась на большее, что я думала, будто это что-то изменит между нами.

А я больше не могу позволить себе надеяться. Именно надежда и привела меня в эту передрягу.

* * *

На следующий день мы об этом не говорим. Лука уходит до того, как я просыпаюсь. Имбирный чай, как обычно, на столе. Рядом, как обычно, лежат витамины для беременных. Всё точно так же, как и раньше.

Но нет. Что-то изменилось. Физический барьер между нами разрушен, и напряжение стало ещё сильнее, чем раньше.

В этот вечер я ловила себя на том, что наблюдаю за ним во время ужина - семейного собрания в доме моего отца, где нам снова приходится играть свои роли. Он серьёзно беседует с Ромео о чём-то, связанном с бизнесом, и жестикулирует, чтобы подчеркнуть свою мысль. А я могу думать только о том, как эти руки ласкали моё тело прошлой ночью, как его пальцы впивались в мои бёдра. Он прикасался ко мне так, словно хотел заклеймить, заявить на меня свои права и одновременно наказать.

Он оборачивается и замечает, что я на него смотрю. На мгновение наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах что-то вспыхнувшее - смесь жара и гнева. Затем он отворачивается, и момент упущен.

Следующие три дня - это пытка. Я придумываю предлоги, чтобы оказаться с ним в одной комнате, засиживаюсь допоздна на кухне в надежде, что он спустится за водой, выпивкой или ещё чем-нибудь, что снова сведёт нас вместе. Я чувствую себя жалкой и отчаявшейся, но так сильно хочу его, что мне уже всё равно. Я изголодалась по прикосновениям, жажду этой связи с мужем, неважно, как это произойдёт.