— Ха, — воскликнул колдун. — Не опаснее, чем нам самим пытаться отсюда выбраться. Риск одинаков. Если к нам послали наёмных убийц, вряд ли нас выпустят без лишних вопросов, если мы назовём свои имена на городских воротах. Но мы можем переодеться в кочевников или в караванщиков. Накинуть платки на лица, купить повозку. Набить телегу соломой, спрятать в соломе трупы и выехать. Тех, кто покидает город, не слишком проверяют. Стражники смотрят только на входящих.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Если хорошенько замаскируемся, то покинем город без всяких преград.

— В соломе можно спрятать и Ингрис, — предложил я. — Так мы её и вывезем.

При этих словах валессарийка едва заметно коснулась моей руки, будто в благодарность. Её взгляд на миг встретился с моим. В это же мгновение матушка Лиса скосила на неё глаза.

Я видел, как губы Лисы сжались, и как она рассеянно теребила пуговицу на своей накидке.

— Вам пока нельзя в город, — сказала она. — Я всё куплю сама. Достану и повозку, и нужную одежду.

— Спасибо… спасибо, матушка Лиса, — поклонился Рувен. — Эльдорн, поблагодари её.

Я посмотрел на женщину. Она собиралась нам помочь, но взгляд её стал неожиданно холодным и отстранённым. Я улыбнулся и сказал:

— Спасибо. Ты многое для нас делаешь.

— Что мне ваше «спасибо»? — проговорила она. — Я и свою жизнь, и свою репутацию спасаю. Мне не нужны здесь трупы джаллов.

— Все равно, спасибо.

— На одежду и повозку понадобятся деньги. Я не стану свои раздавать — знаю, что у вас монеты есть. Я видела, как Рувен срезал с пояса кошельки у тех наёмников внизу.

— Да, конечно, мы заплатим, сколько скажешь, — воскликнул Рувен, доставая кожаный мешочек.

— Всё потом, — мотнула головой Лиса. — Я пока сама не знаю, сколько это будет стоить.

Она гордо вскинула голову и удалилась.

— Какая-то она… недобрая стала, — проговорила валессарийка, задумчиво глядя на захлопнувшуюся дверь, будто пыталась разглядеть сквозь дерево удаляющуюся хозяйку постоялого двора.

— Ну ещё бы, — вступился за неё Рувен. — Жизнь её, заведение теперь под угрозой. Да и сама она сейчас на волоске из-за того, что сюда приперлись эти.

Он со злостью плюнул на труп одного из джаллов, подошёл и пнул другого.

— Сдохните, псы! И пусть вас Стылый бог заберёт и мучает до конца веков.

— Эх, Рувен, Рувен, — улыбнулся я. — После боя кулаками не машут.

— Я чувствую иронию в твоём голосе, Эльдорн, — скосил на меня взгляд колдун. — Я же попросил прощения, что не участвовал в бою. И потом… какой от меня толк? У меня ни оружия, ни силы.

— Не скажи, — ответил я. — А наёмников ты скамьей знатно отходил.

— То были пьяные балагуры, да и после того у меня до сих пор трещит спина, — буркнул он. — А эти… — колдун сглотнул, — матёрые убийцы, чья профессия — забирать жизни. И они шли именно за этим. Спасибо тебе, Эльдорн. Ты снова меня спас.

— Это спасибо Ингрис, — улыбнулся я, бросив взгляд на девушку. — Она меня вовремя разбудила. И сдерживала одного из них, пока я расправлялся с первым. Если бы не она, то вместо этих трупов лежали бы наши с тобой, старина Рувен.

Старик от моих слов поёжился и передёрнул плечами.

— Хвала богам, — сказал он, — что они благоволят нам и идут рядом.

***

В постоялый двор «Лисья нора» около полудня вошёл человек. Несмотря на жару, с головы до ног его закрывал плащ из тяжёлого коричневого сукна. Небогатый плащ, без вышивки, без меховой оторочки, без фамильного герба на спине. Такое обычно носят путники, бродячие артисты и те, кто предпочитает скрывать своё лицо.

Глубокий капюшон закрывал лоб. Лишь колючий взгляд серых глаз поблёскивал из тени капюшона. На висках мелькала седина, а гладко выбритое лицо запоминалось выдающимся, словно высеченным топором, подбородком.

Мужчина прошёл вглубь трактира и направился к стойке, где трактирщик с полотенцем на плече выставлял кувшины с элем.

— Где мне найти хозяйку? — проговорил он тихо.

Незнакомец явно не хотел привлекать к себе внимание.

— Э, слышь! — пробубнил пьяный голос у него за спиной. — А ну подвинься… я тут… ик… стоял. Это мой эль!

— Закажи себе другой, — ответил незнакомец, даже не повернув головы.

— Что? — пьяный рыбак с засученными рукавами, хмельной небритой рожей и заскорузлыми пальцами, в которых грязь смешалась с морской солью, положил широкую ладонь на плечо незнакомца, намереваясь доступно объяснить ему, кто здесь хозяин.

Рыбак был кряжист, широк в плечах, закалён ежедневным трудом. Мышцы у него выросли от постоянного вытягивания тяжёлых неводов.

Незнакомец лишь слегка повернул голову. Его рука скользнула вверх и незаметным точным движением ухватила кисть рыбака, снимая её со своего плеча. Почти в ту же секунду он выкрутил её, загнув под неестественным углом. Рыбак захрипел, застонал и рухнул на пол, словно подкошенный.