Со стороны могло показаться, что незнакомец применил сильную магию, навёл порчу или использовал какое-нибудь иное колдовское воздействие. А на самом деле это был искусный, филигранно исполненный приём. В Вельграде так умели немногие. Лишь единицы.

Лишь когда незнакомец отпустил захват, тонкий, удивлённый стон рыбака оборвался. Он отполз в сторону, испуганно прижимая вывихнутый сустав к груди, будто это был беспомощный младенец. Его сотоварищи помогли ему подняться, но ни один и не подумал приблизиться к незнакомцу, даже со спины.

— Где хозяйка? — снова тихо и твёрдо проговорил посетитель.

— Я сейчас вас провожу, благостин, — торопливо ответил трактирщик.

В манере говорить, в резком, но поставленном тембре он сразу уловил благородное происхождение этого скрытного прохожего. Это был не мужлан, не наёмник. Плащ, простой по виду, скрывал человека явно значимого, и трактирщик понял это безошибочно.

Он поспешил наверх.

— Пройдёмте, благостин. Прошу за мной, — сказал он, остановившись у нужной двери.

Трактирщик постучал в комнату матушки Лисы. Дверь открылась, хозяйка увидела гостя. Трактирщик только открыл было рот, но Лиса лишь махнула рукой:

— Иди работать, Венц. Ты мне больше не нужен. Я сама разберусь.

Несмотря на глубокий капюшон и одеяние, больше подходящее шпиону или преступнику, скрывающемуся от преследования, Лиса узнала посетителя мгновенно. Коротко кивнула, приглашая войти. Мужчина зашёл. Лиса закрыла дверь и заперла её на засов.

Её рука тут же скользнула под подол платья, нащупывая нечто.

— Не стоит, — мужчина вдруг улыбнулся, скидывая капюшон. — Ни к чему пока доставать отравленный кинжал. Я пришёл не убивать тебя, матушка Лиса.

— От тебя ничего не скроется, Лоун Драс, — проговорила она без всякой улыбки. — Чем обязана?

— Ты разве не рада меня видеть?

Тот так же улыбался. Тонкие губы, сломанный нос, высокий лоб. Длинные волосы, седые не по годам, падали на плечи. Глаза яркие и совсем не старческие, но седина делала его похожим на ведуна или на того, кто слишком близко соприкасался с чёрной магией, пока она не высосала из него всё тепло жизни и не окрасила волосы в мертвенный пепельный цвет.

Но нет, это был не маг. И не колдун.

Это был тот, чьё имя мало кто знал, но те немногие, кто знал, боялись пуще смерти.

— Почему я должна быть рада видеть у себя дома главу ордена джаллов? — скривила губы Лиса.

— Давай без официальных должностей, — спокойно сказал Лоун Драс. — Поговорим как старые знакомые.

— Если ты ко мне пришёл, — Лиса не двигалась, лишь прищурила глаза, — значит, что-то случилось очень даже официальное.

Лоун осторожно потянулся к женщине, будто хотел взять её за руку, жест его был мягким, но Лиса мгновенно отдёрнула ладонь.

— Ты совсем меня забыла, Лиса, — проговорил он.

На миг в его глазах вспыхнула тусклая тень грусти.

— Всё, что у нас было, — холодно ответила Лиса, — я воспринимаю как сон. Дурной сон.

— Ты до сих пор не можешь меня простить, — тихо сказал глава имперских джаллов. — А я ведь когда-то помог тебе. Можно сказать, спас.

— Ты спас не меня, — ответила Лиса. — Ты спас молодую рабыню, купив её у палача. Но той девушки давно нет. Я стала другой. И ты — другой. Хотя нет… внутри ты тот же самый. Холодный и расчётливый.

Она выдохнула, словно выпуская из себя застарелую боль.

— Что тебе нужно? Говори поскорее.

— Хорошо. Перейдём к делу, — Лоун Драс едва заметно повел плечом и сел за стол. — Мои люди прошлой ночью были здесь. Двое. Это были одни из лучших бойцов. Они не вернулись. Что ты на это скажешь?

— Ничего, — пожала плечами Лиса. — И почему я должна знать, где твои люди? Напились где-нибудь в трактире и сейчас спят беспробудным сном с блудницами в ночлежке.

— Ирония не принимается, — воскликнул Драс. — Ты прекрасно знаешь, что мои воины — самые дисциплинированные бойцы в Империи. Они умрут, выполняя приказ, но дело сделают. А раз приказ не выполнен и они не вернулись, значит, они мертвы. И я уверен, что ты об этом что-то знаешь.

— Ничего не знаю, — отрезала Лиса. — Никто не приходил. Думаешь, если бы сюда нагрянули джаллы, это осталось бы незамеченным? И здесь было бы так спокойно? У меня были бы потери среди постояльцев. Ведь твои воины приходят не просто так, а чтобы убивать.

— Ты врёшь мне, Лиса, — голос Лоуна стал жёстким. — Я слишком хорошо тебя знаю. Когда ты врёшь, у тебя розовеет кончик левого уха. И глаза… ты прячешь глаза. И иногда дотрагиваешься до своей родинки на шее. Той самой, которую я когда-то так любил целовать.

Он наклонился ближе.

— Ты врёшь. Я знаю, что дикарь их убил. Иначе они вернулись бы. Как? Как он смог? Он ведь один, — Драс вскинул руки.

Лиса молчала.