Валесарийка вдруг покачнулась — она стояла на ногах, но я чувствовал, как её плечо всё больше наваливается на моё. Напряжение боя отступило, и слабость вырвалась наружу. Я подхватил её, дал опору рукой. Она была вои́тельницей, но все же оставалась женщиной, и после схватки её трясло от пережитого.

И как этого не понять, ведь все мы были только что близки к смерти как никогда.

— Входи, матушка Лиса, — сказал Рувен. — Закрывай дверь. Смотри, что здесь творится.

Хозяйка постоялого двора переступила порог, обвела взглядом комнату. Но, на мое удивление, сначала она посмотрела на нас — на то, как Ингрис держалась за мою руку. Глаза её на мгновение сузились, в них мелькнула искра досады. Потом она перевела взгляд на тела джаллов.

Лицо окончательно стало мрачным.

— Почему же это такие парни сюда приходили? — спросила хозяйка. — И зачем пытались убить вас?

Слова прозвучали не из праздного любопытства. Она знала, кто может прийти в чёрном под покровом ночи, и очень точно понимала цену подобного визита.

— Да кто его знает, — прокряхтел колдун и провёл ладонью по спутанной бороде.

— Это за мной, — сказала Ингрис, сделав шаг вперёд. — Простите, что подвергла вас всех опасности.

— За тобой? — переспросил Рувен, озвучив наш общий вопрос. — Что же такого ты натворила, красавица?

— Я убила… своего хозяина, — тихо проговорила бывшая рабыня. — Чтобы заполучить свободу. Этот мерзкий человек купил меня, словно вещь, для любовных утех. Я размозжила ему голову о бортик вычурного фонтана в его же внутреннем дворике и убежала. Теперь меня ищут, и если поймают… меня ждёт смерть.

Колдун мотнул бородой.

— Скверное дело, но… имперских джаллов не посылают за беглыми рабами. Убийство купца — для Вельграда обычное преступление. Нет, отправлять джаллов никто не станет. Тобой займутся судебные хранители сводов и городские щитники. Уж я-то знаю, — он кивнул на мёртвых нападавших. — Эти — слишком дороги. Клянусь своей бородой, что они приходили за Эльдорном. Мы не преступники, но… Правители не простили ему победы над чудовищем. Вот и решили отправить его к праотцам.

— Месть? — спросил я. — За то, что я убил их зверушку?

— Нет, — ответила матушка Лиса. — Это вовсе не месть. Это их страх. Страх потерять власть, страх, что народ увидит в тебе нового героя. Они решили тебя уничтожить, потому что ты опозорил их перед собственным людом. Они вынуждены были даровать тебе свободу, признать победу какого-то дикаря, варвара. Империя такого не прощает. И потому появился их план — ты, старый пройдоха, дело говоришь. Продуманный, расчётливый план.

Рувен тут же закивал, будто обрадовался, что хозяйка его слова одобрила, и, почесав бороду, добавил:

— Их власть держится на крови, так было и так будет. И ты, Эльдорн, встал у них на пути. Никто не смеет вставать у них на пути. Поэтому пришли джаллы.

— Надо уходить из города, — обронила Ингрис, будто думая вслух.

— Да, — кивнула матушка Лиса. — В городе вам оставаться нельзя. За убийство джалла грозит смерть. Никто не станет слушать, что он сам пытался тебя убить. Того, кто поднимет руку на джалла, элитного имперского пса, хранители сводов приговаривают к смерти. Джаллы неприкосновенны. Они — воля самого императора. А император, как он любит повторять, посланник богов.

— Да, — хмыкнул я. — Интересно получается. Убийцы пришли к нам в дом. Мы дали отпор. И теперь нас казнят за убийство убийц. За то, что убили тех, кто пришёл нас убивать?

— Закон суров и несправедлив, Эльдорн, — наставительно проговорил колдун. — Ты уже должен был привыкнуть к этому.

— Да знаешь, Рувен, как-то всё не привыкну. Всё больше удивляюсь. Вроде, считаете себя цивилизацией, а выходит хуже, чем у дикарей. За всё платить… кровью.

— Вам и вправду нужно уходить, — сказала матушка Лиса. — Не задерживайтесь.

— Что делать с трупами? — спросил я. — Их нельзя оставлять здесь. Если найдут их, у тебя будут неприятности, ведь ты хозяйка заведения. И спросят с тебя.

— Ты прав, Эльдорн, — согласилась Лиса. — Нужно сделать так, чтобы они исчезли.

— Такое не наколдуешь, — вздохнул Рувен. — Вывезти за город? Найти ферму и бросить голодным свиньям. Есть у меня один старый знакомец, держит свиней. Этого свинопаса можно и навестить.

— Тащить с собой тела? — удивленно проговорила валессарийка. — Через стражников… через ворота… за город?

— А разве есть другой выход? — пожал плечами колдун. — Если мы оставим их где-то рядом, они непременно дадут такое зловоние, что их обнаружат. И наверняка тот, кто их послал, прекрасно знает, куда они пошли и кто виноват в их смерти. А если сделать так, чтобы они исчезли, никаких доказательств не останется. Как говорится, нет мертвеца — нет и обвинения.

— В твоих словах, Рувен, есть смысл, — проговорила матушка Лиса. — Но это очень опасно. Провозить тела через городские ворота…