Через несколько мгновений наставник вдруг… разулыбался. Широко. Залихватски. И, запрокинув голову, заорал песню:

Ой, греми, железо, звеня по утру!

Да веди нас, удача, на яростный бой!

Кругоборцы замерли, кто-то выронил палку.

— Он что, пьяный? — спросил один.

— Да сами вы пьяные! — объявил наставник. — Всё нормально! Жизнь прекрасна-а-а!

— Ты всё-таки ему подмешал, — шепнул я Рувену.

— Ну… от этого настроение поднимается и бдительность теряется, скажем так. Родовой рецепт, — прошептал старик, довольно хмыкнув.

Наставник тем временем носился по дворику, будто помолодел на двадцать лет. Подскакивал к каждому кругоборцу, хватал за локоть, показывал, как ставить шаг, как держать меч, как отбивать и куда наносить удар.

— Вот так! Вот так я в молодости рубился в походах! — орал он. — А вы что, бестолочи, меч держать не умеете?!

Кругоборцы опустили деревянные мечи, смотрели на него с открытыми ртами и хихикали, кто-то прямо фыркнул от смеха. Наставник носился, жестикулировал, рассказывал байки из походов, его было уже не остановить.

Именно этого мы и ждали — чтобы он отвлекся. И отвлек других.

Пока всё внимание было приковано к нему, кругоборцам было не до нас. Нам нужно было действовать быстро, пока наставник продолжал своё «веселье», и никто не смотрел в нашу сторону.

Мы прошли в дальний закуток двора — самое укромное место, куда заходили редко, а дальше и вовсе было отхожее место.

Там уже стояли два кувшина: один — с раскалёнными углями, такими горячими, что над горлом кувшина дрожал воздух, второй — с водой.

— Так… сейчас… сейчас, — зашептал Рувен. — Клади топоры на землю.

Я положил оба.

Он достал из-за пазухи какую-то самодельную кисточку серебристого цвета, стянутую ниткой — длинную, жёсткую, знакомую по оттенку.

— Это из чего ты сделал? — спросил я.

— А ты не понял? — хмыкнул колдун.

Я присмотрелся.

— Похоже… из собственной бороды.

— Совершенно верно, — фыркнул Рувен. — Из моей бороды.

Он вырыл небольшую ямку у стены, высыпал туда тлеющие угли из кувшина. Пламени не было видно, но жар — что надо. Сверху он положил оба топора, железными частями на угли.

— А ты уверен, Рувен? А рукояти не обгорят? — беспокоился я.

— Они из каменного дерева, Эльдорн. Оно не горит.

Кто-то из кругоборцев обернулся, но я тут же закрыл всё широкими плечами. Со стороны казалось, будто мы рассматриваем какого-то редкого жука на земле, пользуясь передышкой. Никто не насторожился.

Лезвия же нагрелись быстро — металл стал темнеть.

Рувен вытащил топоры, быстро высыпал на каждое лезвие заранее приготовленную смесь порошков. Порошок лёг на горячий металл и тут же зашипел. Пошёл тонкой струйкой дым — резкий и едкий. Запах поднялся такой, будто открыл пасть хворый болотный дракон.

— Фу… — поморщился я. — Воняет, как… из пасти дракона.

— Терпи, — пробормотал Рувен, размазывая всё это своей бородатой кисточкой.

Кисточка начала темнеть, а потом и вовсе обугливаться прямо в его руке. Но алхимик и бровью не повёл и пальцев не отдёргивал, а, закончив, просто швырнул остатки в ямку.

Затем быстро вылил воду из второго кувшина на клинки. Пар взвился так резко, что я инстинктивно отступил, но он столь же быстро рассеялся. Металл зашипел, будто возмущался, что его тревожат.

Рувен опрокинул остатки воды в ямку, присыпал землей угли так ловко, что через пару секунд казалось, будто там никогда ничего не происходило.

— Всё, — сказал он. — Готово.

Я посмотрел на клинки — грязные, измазанные смесью, с прилипшей землёй и с опалёнными следами того, что когда-то было волосами из бороды алхимика. Немедленно захотелось отчистить до блеска это благородное оружие.

— И теперь они стали лучше? — спросил я скептически и поморщился.

— А ты попробуй.

Я нагнулся, взял оба топора — и чуть не качнулся назад.

Клинки оказались настолько лёгкими, что руки сами взметнулись вверх.

— Ого… — выдохнул я. — Да они… легче гусиного пера.

— Ну… не легче, конечно, — хмыкнул довольный Рувен. — Это ты преувеличиваешь. Но вес я уменьшил вдвое. А прочность, надеюсь, увеличил.

— Они и так крепкие были, — сказал я.

— А ты попробуй теперь ударить по бревну, — подмигнул колдун.

Я вдохнул, сжал рукояти и шагнул к ближайшему вкопанному столбу. Сжал рукояти топоров, размахнулся и ударил.

Щепа выстрелила в стороны. Бревно треснуло — и оказалось перерублено наполовину с одного удара.

— Ну… ничего себе, — сказал я.

Размахнулся снова. Удар.

Со скрежетом и глухим треском бревно повалилось на песок.

Кругоборцы обернулись разом, рты раскрыты, глаза круглые. Наставник в это время уже привалился к стене и под действием снадобья сладко храпел, никого не беспокоя.

— Вот видишь, — тихо прошептал Рувен, почти прыгая на месте. — Работает! Получилось! Я колдун… я настоящий колдун… — восторженно шептал он сам себе.