Старик напрягся. Губы вытянулись тонкой бледной ниткой, желтые глаза впились в парня. Взор уже был не злым, а стал тревожным.

Воробей ощутил, что попал в яблочко, и прибавил:

— А если вы мне всё это дадите… — он поднял руку. — То клянусь богиней Шторма, я буду держать язык за зубами. И никому ничего не скажу.

Он даже надул грудь, расправил плечи, стараясь выглядеть внушительно.

— На меня можно положиться! — добавил он. — Вы не смотрите на мою внешность.

Старик теперь щурился, разглядывая его заново. Уже не как мальчишку, а как потенциальный источник дохода — или беды.

— Да, — прибавил тогда Воробей тише. — Это ингредиенты для алхимии. Одному… очень важному человеку нужны. Имени не скажу.

На словах «важному человеку» старик подобрался.

— Важному человеку, говоришь? — шёпотом переспросил он. — И… сколько он платит?

— Достаточно, — уверенно ответил Воробей. — Достаточно, чтобы вы не остались в накладе.

Старик постучал по прилавку длинным пожелтевшим ногтем.

— Это всё стоит очень дорого, — наконец сказал он. — Особенно… семечко стального плода.

Воробей наклонился ближе.

— Сколько?

Старик поднял палец, будто вот-вот назовёт цену…

— Подойди ближе, — сказал старик.

Воробей нерешительно сделал шаг. И в тот же миг старик метнулся вперёд, схватил его за ухо и резко выкрутил.

— Ай! Больно! Отпустите! Что вы делаете?! — взвизгнул Воробей.

— Вздумал меня пугать, малахольный? — прошипел знахарь. — Думаешь, я первый день живу?

Он выхватил из-под прилавка тонкий кинжал и приставил к горлу Воробья. Лезвие холодно коснулось кожи, едва не прорезав её.

— Я сейчас скажу, что ты хотел меня ограбить. Пырну тебя в кадык, и ты сдохнешь от кровотечения, как мокрая курица.

— Я… я правда хочу купить! — захлебнулся Воробей. — Почему вы мне не верите?!

Старик подержал кинжал у горла ещё мгновение, а после убрал.

— Ладно, — проворчал он. — Вижу, не отступаешь. И вижу, что действительно тебе нужно, верно, припекло кому-то. И что ты не подосланный, чтобы сгубить меня. Считай, проверку прошёл.

Он мотнул головой на занавешенный проход за своей спиной:

— Стой здесь. Ни шагу. И смотри у меня — ничего не сопри.

— Обижаете, благостин… Я не вор.

Лавочник фыркнул и исчез за плотной тёмной занавесью.

Пока его не было, Воробей, выгоняя шагами испуг, прошёлся вдоль полок. Что-то блеснуло сбоку, это был небольшой флакончик.

Он вдруг схватил его, даже не прочитав надпись. Вспотевшими пальцами сунул в карман. И тотчас сделал вид, что просто рассматривает паутину на черепе звероглаза в углу.

Через минуту знахарь вернулся. В руках его был небольшой пергаментный свёрток, перевязанный шнуром.

— Вот, — сказал он шёпотом. — Всё, что ты просил. На один алхимический ритуал доза рассчитана.

— А верно ли… Покажите… — начал было Воробей.

— С ума сошёл?! — прошипел лавочник и спрятал свёрток под прилавок. — Хочешь, чтобы кто-нибудь зашёл и увидел?! Давай деньги!

Он выставил ладонь, растопырив пальцы:

— С тебя девять золотых и пять серебряных солидов.

— Сколько?! — выдохнул Воробей.

— Только не говори, что явился за этакими делами без денег, — процедил лавочник.

— Конечно, есть! — выпалил парень.

Он достал из-за пазухи кожаный мешочек, набитый мелкими камешками, и ловко потряс им, будто внутри перекатывались солиды. Раскрыл мешочек, повернулся так, чтобы старик видел только его спину, а сам делал вид, что пересчитывает деньги.

— Но… у меня тут… немного не хватает, — промямлил он.

Старик сузил глаза:

— Сколько не хватает?

— Одного золотого… — чуть слышно сказал Воробей.

— Ладно, — проворчал лавочник. — Умеешь ты торговаться. Сделаю тебе скидку.

— Ой, простите-простите, благостин! — вскрикнул Воробей, встрепенувшись. — Я ошибся… У меня… двух золотых не хватает…

Старик ударил ладонью по прилавку:

— Ты будешь покупать или нет?!

— Да-да! Только… пожалуйста! Этот свёрток не убирайте! Я сейчас домой сбегаю, мигом вернусь и всё выкуплю! Прошу вас!

Старик прищурился, покачал головой:

— Что-то мне подсказывает… что ты хочешь обвести меня вокруг пальца?

— Нет! Нет, что вы! — запротестовал Воробей, тряся головой так ожесточённо, что казалось, она у него вот-вот отвалится. — Я принесу деньги! Всё принесу! Не убирайте этот свёрток! Я мигом!

И, не дожидаясь ответа, он развернулся и выскользнул из лавки.

Старик остался стоять, хмурясь.

Он спрятал свёрток под прилавок, глубже, чем прежде, пробурчал себе под нос:

— Ходят тут всякие… спрашивают, смотрят… а ничего не покупают… Так я скоро по миру пойду, пожалуй…

***

Через некоторое время в лавку вошёл уличный мальчишка, оборванец лет десяти.

«Что за день такой…» — подумал лавочник, нахмурившись.

— А тебе чего надо? — рявкнул старик. — Что тут забыл, безродный? А ну пошёл отсюда!