— А я больше ничего не умею, — признался он. — Жалование повара в Стене, конечно, небогатое, хотя мне хватает. На еду не трачусь, питаюсь здесь, с кухни. А за флигель плачу исправно, и пару кружек доброго бертольского пива могу выпить раз в три дня. Чем не жизнь? А раньше, верно говоришь, я и правда был рабом, кашеварил здесь, но Черный Волк подарил мне вольную.

Он сделал паузу, а мы с Рувеном, побуравив его взглядами с секунду, снова уплетали мясо — мир, казалось, сузился до запаха сочного жира и горячего сока, стекающего на пальцы.

Как у нас говорили — сказывай, да есть не мешай. Воробей этот, впрочем, конечно же, был не из наших мест, и потому ничего не понял.

— Ну что же… что же вы не спрашиваете? — не выдержал он, и голос его стал требовательным и почти обиженным.

— Чего не спрашиваем? — пробубнил я с набитым ртом.

— Что же я такого сделал, что мне дали вольную. Неужели вам не интересно? Совсем, совсем?..

— Еще как интересно, — безразлично бросил я, отрывая очередной кусок мяса и заедая его зажаристой лепешкой.

Воробей расправил плечи.

— В общем, был тут до меня еще один повар. Страсть, какой вредный. Всех ненавидел. Раб, конечно, хотя с нами, поварами, всегда обращались нормально. А он… то в похлебку наплюет, то таракана кинет, то еще какую гадость подбросит. Всем кругоборцам вредил. Кем-то в жизни обижен смертельно был. Да вы слушаете вообще?

— Угу… — кивали мы с колдуном, уплетая сытный завтрак.

— Однажды взял он и принес на кухню порошок из растертого драконьего корня. Не знаю, как он его раздобыл, но я сам видел у него такой. И высыпал в похлебку. Решил, значит, отравить всех. Я же не будь глуп, сразу сообщил Черному Волку. Тот заставил его самому снять пробу… ну, откушать варево… — он сделал паузу, явно надеясь на драматический эффект, но тишина прерывалась лишь нашим жеваньем. — Когда у него глаза вытекли через ноздри, он упал в страшных конвульсиях… Испустил дух.

— Прямо так? — поднял я бровь, вытирая рот. — Глаза через ноздри?

— Ну… — Воробей не смутился. — Это я маленько преувеличил. Я ведь мастер рассказов.

— Сказочник, в общем, — кивнул я.

— Нет, нет! — оживился он. — Я сам придумываю истории… и мечтаю когда-нибудь стать странствующим рассказчиком. Хочу рассказывать баллады, сказания, легенды народные. Ну и придумывать свои.

— Ну, придумывать свои легенды ты горазд, — хмыкнул я.

Я обтер руки о тряпицу, что висела на плече поваренка, глянул на него внимательней.

— И что ты нам можешь достать, Воробей? — спросил я, вспомнив его предложение.

Воробей сделал такой жест, будто в ладони у него качался мешочек с монетами. Понятно, намекал, что дело не безвозмездное.

— Не бесплатно, конечно, — протянул он, подмигнув. — Небольшую комиссию возьму за свои услуги. Очень небольшую, уверяю.

— Вот ты пройдоха, — хмыкнул Рувен. Он уже доел мясо и облизывал пальцы, блестящие от жира. — Где ж ты, ослиная твоя головушка, видел, чтобы у рабов деньги водились?

— А я могу доставить вам нужный товар в долг, — Воробей понизил голос и серьезно добавил, — Под проценты.

— Ты ростовщик, что ли? — нахмурился я.

— Нет, я повар.

— Одно другому не мешает, — буркнул я, — А с чего ты взял, что мы тебе проценты хоть когда-то вернем, если завтра нас в пыль сотрут на арене?

Он взмахнул руками, быстро и отчаянно. Жилка купца в нем билась, это сразу видно, парень тот еще шалопай, хотя что-то интересное в нем пряталось.

— Нет, нет. Я же вижу, — выпалил он. — Я видел, как бился вчера Эльдорн.

— Ну и что, — отозвался Рувен. — Я тоже видел. Что с того, малец-Скворец?

— Я Воробей!

— Все едино… Чирикаешь пустое.

Парнишка наклонился ближе, перешел на шепот.

— Я по секрету скажу… увлечен созерцанием боев. Я смотрю каждый вот уже много лун. Такого воина, как Эльдорн, я еще не встречал. У него славное будущее. И у него есть… вот как это…

Он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить подходящее слово.

— Мастерство? — недолго думая, подсказал Рувен.

— Да нет… Слово забыл… белены мне объесться… А! Вспомнил! Предназначение! Во!

— Ха-ах! — рассмеялся я. — Я простой гельд с топором. Что ты несешь, сказочник? Легендослагатель из тебя, верно, не очень хороший выйдет. Даже небывальщину надо придумывать правдоподобно… чтобы люди верили, а не смеялись.

Воробей надулся.

— Не нужны мне никакие предназначения, главное — выбраться отсюда живым, — хмуро проговорил я.

— Так ты можешь это сделать, — закивал парнишка. — Ты же не такой, как все!

— Хм… Не думаю, — сказал я, — что даже если стану чемпионом, Черный Волк захочет меня освободить. Он потеряет большой капитал.