— Можно объявить награду. Назначить хороший солид тому, кто вызовется сразиться с варваром. Отбирать лучших среди желающих. У нас есть немало благородных и умелых кромников из архонтских домов, и в императорской гвардии тоже. Многие прошли битвы, закалённые, опытные… Думаю, что от желающих не будет отбоя. Многим захочется прилюдно вспороть этому дикарю брюхо.

— Всё это так, — ответила императрица. — Но как мы определим, кто из них лучший?

Пауза.

— А нам нужен не просто лучший, — её голос звенел, — а непобедимый.

Архонт торговли поднял руку:

— Можно устроить состязание между желающими. Пусть сражаются друг с другом, и по итогам мы выберем самого сильного. Того, кто действительно сможет выйти против варвара и одолеть.

— Я думала и об этом, — сказала Кассилия, легко опираясь ладонью о подлокотник трона. — Но и здесь мы рискуем.

Она прошлась взглядом по архонтам:

— Представьте, мы выберем лучшего среди лучших. Благородного кромника, который славится победами, которого почитают Дома. И если он падёт от руки варвара… что произойдёт?

Никто не ответил.

Кассилия продолжила сама:

— Тогда титул чемпиона арены закрепится за варваром. Его влияние на толпу неминуемо возрастёт. Простолюдины увидят в нём символ силы, удачи… и милости богов. А в следующий раз, когда мы захотим устроить бой насмерть, толпа может вовсе не захотеть, чтобы он погиб.

Она резко подняла подбородок.

— Он станет любимцем публики. А это — удар по власти. По самой её сердцевине.

Императрица на миг сжала губы.

— И скажите, благостины… если толпа перестанет бояться арены, если она станет любить дикаря и ждать его побед, как тогда мы отстоим своё лицо? Сама мысль о том, что мы сидим здесь и обсуждаем состязания с этим варваром, мне отвратительна, — наморщила прекрасное лицо императрица Кассилия. — Получается, что мы уже ставим себя с ним на одну ступень. Делаем его равным противником нам, благородным благостинам и людям императорской крови.

Она выдержала паузу, чтобы совет прочувствовал смысл её слов, всю неестественность такого положения.

— Но мы можем это проглотить, — продолжила Кассилия, — потому что мы сейчас с вами, достойные мужи, здесь одни. Никто нас не слышит, и это совещание должно остаться тайной. Никто не должен узнать о нём.

Она наклонилась вперёд и с силой сжала подлокотники пальцами.

— Но нам нужно принять решение. Решение надежное, которое гарантированно избавит нас от варвара. И произойти это должно на глазах народа. Особенно тех, кто вдруг стал к нему благосклонен. Только так мы укрепим власть и покажем неотвратимость императорского веления.

Она обвела всех взглядом:

— Кто может убить варвара на арене? И точно не погибнуть?

Архонты переглянулись. Никто не торопился говорить.

И только архонт войны Вархан Серрос произнёс спокойно, словно заранее знал ответ:

— Схорн.

— Что? — верховный жрец Мирос вскинул голову. — Схорн Безликий? Древнее чудовище? Наш… символ государственности? Наша связь с предками? Погнать его на арену, как… Это недопустимо!

Он поднялся на ноги, голос стал дрожать от негодования.

— Схорн есть столп мироздания. Грань между миром живых и подземным, людьми и падшим миром тёмных богов. Он — есть баланс, хранитель страха и порядка. Мы казним преступников, скармливая их Схорну Безликому, и даже тот ужас, что он вселяет в людей, сакрален. На этом страхе зиждется основа власти и законов, пришедших от предков, символом которых является Схорн Безликий

Он обвёл зал взглядом, словно ища поддержку:

— Разве можем мы выставить его как бойца? На потеху публике?

Присутствующие зароптали, задвигались, будто их встревожили слова жреца. Но зерно идеи было брошено.

Императрица постучала ноготками по тяжёлой каменной плите стола, коротко и отчётливо. Звук разнёсся по залу и перебил роптание. Архонты притихли. Даже верховный жрец замолк, замерев с приоткрытым ртом.

— А это хорошее предложение, благостин Серрос, — произнесла Кассилия, бросив на архонта войны одобрительный взгляд. Взгляд, которым она награждала избранных, когда их мысли совпадали с её.

Она намеренно проигнорировала слова верховного жреца Мироса — повела себя так, будто он вовсе ничего не говорил, и старик это понял.

— Мы выпустим чудовище против варвара, — продолжила она, — и это будет не плебейское развлечение… а ритуал. Легитимный, торжественный ритуал. Схорн сожрёт его на глазах у всего города и…

Она выдержала паузу, наслаждаясь эффектом.

— …покажет, что наш порядок незыблем. Схорн — наш символ. Если он убьёт варвара, мы разом решим все проблемы, связанные с возрастающей популярностью Эльдорна.

Верховный жрец Мирос вновь вскочил.

— Позвольте возразить, ваше благостинейшество! — воскликнул он. — Я не сомневаюсь, что Схорн убьёт даже целую армию. Он триста лет не знал поражения, и никто не вышел живым из Гулких Ям. Но с ним сражались только там, внизу, в темноте. Там, где место смерти и подземных богов. Добровольцы выходили в бой, погибали… Но…