Килиан хлопает меня по плечу перевязанной рукой. Он продержался около десяти минут, прежде чем умудрился забить себе костяшки. — По крайней мере, Ноа не нужно их восхвалять.

— Эвтаназировать, — поправляет Ви с закатыванием глаз.

Я забиваю последний гвоздь на место и дергаю корзину, чтобы убедиться, что она надежно закреплена на стене.

— Я их восхвалял после эвтаназии. Не выставляй меня монстром.

— У него есть сердце, Жестокая, — вставляет Арес. Его прозвище для моей сестры с тех пор, как она гонялась за ним с лопатой, когда мы были детьми.

— Не называй меня так. — Ви мечет в Ареса огонь из глаз. Половину времени я приглашаю его только для того, чтобы позлить ее. Бесплатное развлечение.

Папа хлопает в ладоши, чтобы прекратить пререкания.

— Думаю, пора выпить по пиву. Что скажете?

— Конечно! — Мама вскакивает на ноги, хотя ее основной вклад в сегодняшний проект заключался в указаниях, где вешать маленькие гамаки, и вопросах, действительно ли я считаю, что это лучшее место для кошачьей башни.

Я морщусь.

— Я пас.

Арес хлопает меня по спине, имитируя питье.

— У него была тяжелая ночь.

Я чуть не толкаю его.

Мама прижимает руку к груди.

— О, дорогой. Я знаю, как тяжело переживать расставание. — Она оглядывает коттедж с широко раскрытыми глазами, прежде чем ее взгляд, полный жалости, снова останавливается на мне. — Ты поэтому кидаешься в крайности?

— Я не кидаюсь в крайности, мам. Ты же знаешь, я уже несколько лет занимаюсь выгулом животных.

— Так почему ты вчера напился? — бросает вызов Ви.

— Разве нельзя просто так надраться для веселья? — Килиан качает головой, едва способный скрестить руки на руках из-за этих гигантских бицепсов, которые он накачал в спортзале.

— Не после двадцати пяти, — говорит ему Ви.

— У него разбито сердце. — Мама надувает губки. Я бы почти подумал, что она надо мной насмехается, если бы не была всегда такой искренней. — Нелегко пережить расставание. Я только надеюсь, что ты принимаешь это решение, потому что хочешь этого, а не потому, что хочешь убежать от⁠…

— Это то, чего я хочу. — Я одариваю маму ободряющей улыбкой. — Я знал, что не смогу вечно работать в клинике.

Долгие часы, экстренные вызовы, агрессивные владельцы, невыносимые начальники, измотанные коллеги и нервные животные — это были не идеальные условия для работы. Хотя работа ветеринарного техника давала мне цель, я могу продолжать работать с животными в более спокойной, малоподвижной обстановке.

Выгул животных в нерабочее время быстро стал желанной передышкой от хаоса и тревожности клинической среды. Мне гораздо больше нравится играть с собаками и кошками целыми днями, и я зарабатываю вдвое больше, чем в клинике.

Не говоря уже о том, что избавление от Наоми принесло в мою жизнь только покой.

— Ты не должен от нее убегать. — Ви упирает руки в бока. — Ты не сделал ничего плохого. Она была твоим начальником. Ты должен подавать на нее в суд, а не позволять ей победить.

— Отстань от него, Жестокая⁠…

— Нет! — Ви смотрит на Ареса, а затем на нашу семью, как на предателей. — Он переворачивает всю свою жизнь из-за этой женщины. Бросает карьеру, отказывается от зарплаты и строит чертов крошечный дом для кошек! Он на пути к тому, чтобы стать кошатником, и наша обязанность — положить этому конец, пока не стало слишком поздно. Я не позволю ему быть съеденным заживо дюжиной кошек-убийц во сне.

Я обнимаю Ви и прижимаю ее к себе, хотя она остается неподвижной.

— Ты хорошая старшая сестра, Ви. Спасибо, что беспокоишься обо мне. — Я отстраняюсь и смотрю на нее с той же ободряющей улыбкой, что и на маму. С той же самой, которую я был вынужден повторять снова и снова после расставания. — Клянусь, со мной все в порядке, я гораздо счастливее, правда.

Моя семья видела только последствия. Они никогда не узнают, каково это было — работать на Наоми и через что она заставила меня пройти после того, как я все закончил. Если что, расставание дало мне пинка под зад, в котором я нуждался, чтобы встать на правильный путь, а не на путь саморазрушения.

— А мы идем внутрь! — кричит папа, вскидывая кулак и прокладывая путь обратно через раздвижную стеклянную дверь. Вечно миротворец.

Он просовывает руку под руку мамы и помогает ей переступить порог обратно в дом. Они уже хихикают, когда добираются до кухни. Почти тридцать лет вместе, и они, кажется, только больше нравятся друг другу.

Арес толкает Ви плечом.

— Давай, Жестокая. Тебе нужно выпить.

Она стряхивает его, но не отрицает. Впервые с тех пор, как она ворвалась ко мне домой сегодня утром, ее взгляд смягчается.