— Как поживает Колючка? — спрашивает мама.

— Колючка? — Адам приподнимает забавно удивленную бровь. — Отличное имя.

— Он все еще спит большую часть времени, очень любит есть и гадить — особенно гадить — и его любимое хобби — бегать в колесе в два часа ночи. Так что он живет своей лучшей жизнью.

Мама визжит и хлопает в ладоши, когда я достаю телефон, чтобы показать ей фотографии. Колючка — ее внук.

— Он такой милый!

Она пролистывает фотографии в альбоме, который я создала специально для хранения снимков Колючки, они оба умиляются и смеются с каждым новым снимком.

Моя шестидесятитрехлетняя мать, возможно, снова нашла любовь. Я рада за нее, правда. Но я не могу не испытывать укол ревности от того, что мама влюблялась по крайней мере дважды в своей жизни — сначала в моего отца, а теперь в Адама — в то время как я не влюблялась ни разу и остаюсь вечно одинокой.

Мама возвращает мне телефон, и прежде чем мы доходим до машины на огромной парковке, Адам спрашивает:

— Итак, Саммер, как у тебя с личной жизнью?

Я вздыхаю.

Мои ноги настолько ослабли, что я поднимаюсь по лестнице к своей квартире, согнувшись колесом. Почему здесь, черт возьми, так много ступенек? Какой придурок-архитектор подумал, что это хорошая идея?

Когда я наконец добираюсь до площадки и поворачиваю к своей квартире, я замираю. Кто-то застыл в открытом коридоре. Конкретно, у моей двери. Более того, опирается на нее. Этим кем-то оказывается очень высокий, очень внушительного вида мужчина.

Как только он замечает меня, он отталкивается от двери и машет над головой с ухмылкой. Вздох облегчения вырывается из моих легких, когда черты Ноа наконец проясняются.

Хотя, возможно, мне не стоит испытывать облегчение. Он все-таки вломился в мою квартиру. Конечно, это была пьяная случайность, но он уже выполнил свое обещание убрать ванную и починить дверь. У него нет причин возвращаться.

— Вау. — Его электрически-голубой взгляд скользит по каждому дюйму моего тела, и моя кровь почему-то закипает еще сильнее, чем во время этого адского похода. — Ты очень потная.

Отлично.

— Я только что вернулась с прогулки. Ты здесь, чтобы снова пьяным вломиться в мою квартиру? Сейчас только два часа дня.

— Полностью трезв. — Он поднимает руку в знак свидетельства. Почему его волосы всегда взлохмачены? Это слишком притягательно. Я убираю руку за спину, чтобы не сделать что-то глупое и безрассудное в миллионный раз за последние сорок восемь часов, например, не запустить в них пальцы. — Вообще-то, я здесь, чтобы попросить об услуге.

— Об услуге? Смело с твоей стороны, учитывая, что ты всего два дня назад вломился в мою квартиру и нагадил в моей ванной.

Он кривится.

— Ты никогда мне этого не простишь, да?

— Никогда.

— В ту ночь, когда мы... познакомились, — осторожно говорит он. — Ты рассказала мне, чем занимаешься.

— Да? — Я растягиваю слово, боясь того, что будет дальше. Пожалуйста, не порти это.

— Могу я тебя нанять? — Его щеки розовеют, и я чуть не ругаюсь про себя. Мало что может быть милее, чем краснеющий мужчина. — Чтобы ты была моей девушкой? Поддельной девушкой.

Мое сердце колотится. Поддельная девушка мужчины, который случайно в пьяном виде вломился в мой дом? Я была бы дурой, если бы согласилась.

— Зачем?

— Чтобы убедить мою семью, что я пережил прошлые отношения.

Я фыркаю.

— Я хороша в своей работе, но не чудотворец.

Его брови хмурятся, между ними появляется складка.

— Я не понимаю.

— Когда мы встретились, ты буквально напивался до беспамятства из-за расставания.

Он качает головой.

— Не из-за расставания. Из-за того, как моя семья реагировала на расставание.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, что не должен жаловаться на то, что моя семья беспокоится обо мне⁠…

— Нет, не должен.

— Но постоянные вопросы, выпытывания и буквальное вмешательство в мою жизнь стали невыносимыми. Я хотел одну ночь напиться, и я это сделал. — Он делает шаг ко мне, и мое сердце пропускает удар. Мой рост пять футов четыре дюйма, и этот мужчина, без сомнения, как минимум на фут выше меня. — Вот почему ты мне нужна, Саммер.

Комок подступает к горлу. Господи, если он хочет, чтобы я была его профессиональной поддельной девушкой, ему нельзя произносить мое имя вот так.

— Мне нужно, чтобы ты устроила шоу на одном семейном ужине, а потом мы мирно разойдемся. — Его улыбка должна быть ободряющей.

— Ты правда думаешь, что одного ужина будет достаточно?

Он задумчиво кусает губу.

— Ты права. Возможно, ужин и семейный выход. Пара селфи в разных ресторанах, которые я смогу отправить им в течение месяца, прежде чем мы инсценируем разрыв.