— Я починю ее так хорошо, что даже я не смогу вломиться.

Ее телефон пиликает, заставляя нас обоих подпрыгнуть. Понятия не имею, сколько сейчас времени, но должно быть далеко за полночь. Кто бы это мог ей писать?

Саммер хватает телефон с журнального столика и, не говоря ни слова, печатает ответ. Любопытство разъедает меня. Или, может быть, ревность. Кто, черт возьми, это?

Господи, мне нужно успокоиться. Я вломился в квартиру бедной женщины. У меня нет никакого права желать, чтобы она бросила того придурка, которому пишет в два часа ночи.

Как только звук отправленного сообщения нарушает тишину, ее телефон звонит. Она кусает губу и колеблется, зависнув пальцем над экраном.

Отлично. Ее парень злится, что в ее дом проник чужак, и сейчас он едет выбивать мне зубы. А я даже не могу сбежать. Может, если я поползу.

— Подожди. Мне звонит подруга.

Прежде чем Саммер успевает сказать хоть слово, резкий женский голос требует:

— Дай мне услышать голос Саммер, чтобы я знала, что она жива и ее не удерживают против воли, и что придурок, который вломился в ее квартиру, не пишет эти сообщения.

Глупо, но облегчение накатывает на меня. Заботливая подруга намного лучше ревнивого парня.

— Привет, Хейзел. Я жива и здорова. — Саммер мельком смотрит на меня, рассеянно крутя нож. — И невредима.

Хейзел, хотя я и так прекрасно ее слышу, требует, чтобы Саммер включила громкую связь.

— Приятно познакомиться, Хейзел. — Я стараюсь говорить как можно более спокойно и дружелюбно. Если в этой квартире кто-то и представляет угрозу, так это женщина с ножом. — Меня зовут Ноа.

— Ноа. — Она шипит мое имя, будто я исчадие ада. Что ж, понятно. — Я тебя изувечу, если ты хоть пальцем тронешь Саммер. Я смотрю очень много криминальных передач. Очень много. Я знаю, как избавиться от тела, и знаю, как сделать твою смерть похожей на несчастный случай. Даже если она будет долгой и мучительной.

Саммер пытается скрыть хихиканье за ладонью, и я сдерживаю собственный смешок, хотя угроза Хейзел меня немного пугает. При любых других обстоятельствах я бы спросил Хейзел, свободна ли она. Килиан был бы от нее без ума. Его тип — огненный, смелый и немного безумный.

— И правильно. Поверь, я пьян и глуп, но я безвреден.

— Надеюсь, потому что я — нет. Саммер?

— Да?

Прежде чем Саммер успевает выключить громкую связь, Хейзел выпаливает:

— Он красивый?

Мои щеки краснеют, когда Саммер мельком смотрит на меня.

— Ты все еще на громкой связи.

Не подтверждение, но и не отрицание. Может, у меня есть шанс.

Кто я такой? Мы только что встретились, а я уже ее травмировал. Она последняя женщина в мире, которая дала бы мне шанс.

Хейзел раздраженно вздыхает.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ладно, Хейзел, я отключаюсь. Я в порядке, Ноа уходит, и я поговорю с тобой завтра.

— Лучше бы так оно и было, иначе Ноа мертв.

Я ей верю.

Как только Саммер вешает трубку, между нами воцаряется тишина, которая почему-то кажется комфортной. Я кручу в руках полупустой стакан с водой, конденсат приятно холодит теплые ладони.

— Хочешь, я подожду здесь до приезда полиции?

Даже если мое преступление было случайным, у нее есть полное право арестовать меня. Саммер обдумывает мое предложение, ее теплый, спокойный взгляд и чуть поджатые губы создают реальную проблему в моих штанах.

— Похоже, у тебя и так была довольно тяжелая ночь: ты вломился не в ту квартиру и выплеснул свои внутренности в моей ванной, так что я пропущу арест.

— Это... очень великодушно с твоей стороны. — Намного щедрее, чем я заслуживаю.

Она изучает меня, и я ерзаю под ее пристальным взглядом. Что бы я только не отдал, чтобы прочитать ее мысли. Узнать, находит ли она меня хоть наполовину таким же привлекательным, как я её. Может ли она смотреть сквозь спутанные волосы и перегар.

— Так скажи мне, Ноа. Как часто ты напиваешься до чертиков и врываешься не в те квартиры?

Я стону и откидываюсь на спинку дивана. Такой мягкий и уютный.

— Это в первый раз.

— Кто она?

— Что?

Саммер приподнимает бровь, как будто не верит, что я притворяюсь дурачком. Она еще не знает, что мне и притворяться-то не нужно.

— Женщина, которую ты пытался забыть сегодня.

— Почему ты думаешь, что я пил из-за женщины? — Я пил. Отчасти. Но не так, как она, вероятно, думает. Не в скорбном или тоскливом смысле. Скорее, в смысле «слава богу, что это закончилось».