Глава 1

САММЕР

Я бы испугалась непрошеного гостя в своем доме, если бы он не спал на моем диване.

Может, он вообще ненастоящий. Сегодня вечером я выпила всего несколько «маргарит», но после двадцати пяти лет я пьянею быстрее, чем в колледже. Я все еще не изучила свои новые пределы.

Мой гость переворачивается на бок, и мое сердце замирает от резкого движения. Он самый что ни на есть настоящий и очень даже живой.

Он слишком высок для дивана, колени согнуты, ноги сложены. При моем росте в пять футов четыре дюйма [~163 см] мне никогда не приходилось переживать, помещусь ли я на диване. Один его профиль мог бы лишить дара речи. Твердая линия челюсти, расслабленная во сне, пухлые губы, чуть приоткрытые, ноздри на сильном, с горбинкой носе, раздувающиеся при каждом слабом храпе, взлохмаченные каштановые волосы, выглядящие такими мягкими, что хочется в них зарыться.

Что, черт возьми, со мной не так? Последний человек, которым я должна восхищаться, — это мужчина, который врывается в женские квартиры. С «маргаритой» покончено — она слишком опасна.

— Это безумие, — шепчу я, прижав ладонь ко рту, но гость не шевелится, бормоча что-то невнятное в спинку дивана.

Моих инстинктов самосохранения, должно быть, не существует, потому что мне трудно бояться мужчины, который храпит, как котенок, и разговаривает во сне.

Руки дрожат от смеси адреналина, страха и опьянения. Я достаю телефон, звоню Хейзел и бегом несусь в спальню. Что, если он что-то сделал с Колючкой? Мой бедный малыш, должно быть, в ужасе.

Я не решаюсь включить свет, ориентируясь только по ночнику, включенному в розетку рядом с тумбой для хранения со встроенной клеткой.

Облегченный вздох вырывается из груди, когда я слышу скрип его колесика на фоне все еще гудящего телефона. Колючка весело бежит, совершенно невозмутимый.

— Все в порядке, Колючка, — шепчу я. — Я заставлю плохого человека уйти.

Наконец телефон перестает звонить, и в трубке раздается хриплый голос:

— Кто-то должен быть мертв, раз ты звонишь в час ночи.

Я направляюсь обратно в гостиную, стараясь ступать как можно легче и бесшумнее, пока мой пульс грохочет в ушах.

В моей работе есть определенный риск. Я знала это, когда соглашалась. Но я ни разу не думала, что вернусь домой и найду незнакомца на своем диване.

Может, он и не незнакомец. Я сталкивалась с клиентами и не узнавала их. Я просто не думала, что кто-то из них станет настолько одержим мной, уж точно не до такой степени.

— Вообще-то, возможно, мне понадобится помощь, чтобы спрятать тело. — На диване гость продолжает крепко спать, его очаровательный храп как у котёнка вырывается из носа. Нет, не очаровательный. Пугающий. Все, что делает этот непрошеный гость в моей квартире, должно меня пугать. — Я вернулась домой и обнаружила мужчину, спящего на моем диване.

— Что? Кто это? Один из твоих клиентов?

— Не знаю. — Я прикрываю рот ладонью, надеясь, что гость не услышит меня и не проснется. — Я его не узнаю.

— Ты не узнаешь? — визжит Хейзел мне в ухо, и я вздрагиваю. Мой гость, слава богу, не шевелится, хотя, уверена, даже Колючка услышал крик Хейзел. — Какого черта, Саммер? Почему ты звонишь мне? Звони в полицию!

— Но он спит! Я должна вызывать полицию только в экстренных случаях, верно?

— В твоей квартире чужой мужчина! Это экстренный случай! — Голос Хейзел достигает новых, пронзительных высот. — Иди возьми биту или нож, или что-нибудь еще прямо сейчас.

— Он спит. Он буквально храпит. Я, наверное, никогда не видела, чтобы кто-то спал так крепко. — Может, мне стоит беспокоиться о нем. Что, если он в коме? — Я бы подумала, что он мертв, если бы его грудь не вздымалась⁠…

— Саммер. Нож!

Он обнимает одну из декоративных подушек, прижимая ее к груди. Почти очаровательно. Не может же мужчина, который выглядит таким милым во сне, быть опасным преступником. Мое сердце немного тает.

Пока он не делает движение бедрами и не стонет.

У меня сводит спину, щеки горят. Мало того, что этот незнакомец вломился в мою квартиру посреди ночи, так теперь он еще и трахает мои подушки. Оскверняет их. Порочит.

— Сэр, только не мою любимую подушку! — Я подкрадываюсь к дивану, стараясь не разбудить похотливого бессознательного незнакомца, и осторожно тянусь, чтобы схватить подушку и спасти ее от его разврата.

Мои пальцы уже почти касаются ткани, когда голос Хейзел снова врезается в барабанные перепонки:

— Какого черта происходит?

— Моя мать связала эту подушку для меня, а он ее трахает!

Хейзел издает гортанный рык. Если бы она была здесь, она бы убила меня собственными руками. — К черту подушку! Возьми оружие! Если он проснется, он может причинить тебе боль, Саммер.