Как бы мне ни хотелось помочь Ноа убедить семью, что он пережил расставание — как бы мне ни хотелось верить в это самой — я уже слишком много открылась ему. Он слышал мои пьяные признания, был в моем душе и видел меня в спортивном костюме, который я ношу только дома.

— Мы не должны поддерживать никаких личных отношений с нашими клиентами.

Он потирает затылок, и меня охватывает чувство вины за то, что я ему отказала. Особенно когда восхитительный мятный запах его дезодоранта щекочет мне нос. Я могла бы буквально зарыться лицом в его подмышку и быть счастливой.

— А если я заплачу в два раза больше?

Я кашляю, задыхаясь.

— В два раза больше? Ты когда-нибудь пользовался приложением «Плюс один»?

Он не может знать наши расценки, если делает такое предложение. Наш сервис — из разряда люкс.

— Нет, — признается он.

— И не стоит. Наши расценки довольно высоки. И тебе следует сначала прочитать правила. Никаких поцелуев, никаких физических контактов без моего согласия, даже объятий или держания за руки. И никакого... — Боже, мое лицо просто в огне. Я никогда не запинаюсь, когда объясняю правила приложения «Плюс один» кому-то еще, но с Ноа все по-другому. — ...секса⁠…

— Вообще-то, я имел в виду, что раньше не пользовался приложением, чтобы нанять кого-то. Я прочитал правила. Я уже согласился со всеми условиями и отправил официальный запрос на свидание. — Он трясет телефоном, его легкая улыбка зажигает во мне огонь.

Когда я смотрю на свой экран, меня ждет уведомление от приложения «Плюс один». Запрос на свидание. Я не знаю, должна ли я быть польщена или ошеломлена. Он правда думает, что может вернуться к женщине, которую он едва не травмировал две ночи назад, и попросить ее поработать с ним?

А я действительно рассматриваю это предложение?

Я смотрю на уведомление, пока экран снова не гаснет, и наконец заставляю себя поднять взгляд на Ноа. В его сапфировых глазах — добрый и полный надежды блеск.

— Могу я немного подумать?

Выражение лица Ноа на мгновение тускнеет от того, что может быть разочарованием, прежде чем он снова надевает свою обычную теплую улыбку.

— Конечно. Приложение предупредило меня, что запрос аннулируется, если его не принять в течение трех дней, так что... если ты не примешь его до этого срока, я сочту это за ответ.

Я киваю и захожу внутрь, нелепо сочувствуя случайному нарушителю, который бредет обратно на парковку, засунув руки в карманы.

Но он не идет к своей машине. Он останавливается у моей, наклоняясь и осматривая ее. Спустило колесо, может быть? Вмятина? Моя машина — старый драндулет, который я купила десять лет назад, так что я не удивлюсь, если все течет, гремит или еще как-то барахлит.

Он заглядывает под машину, ощупывая что-то, и мое сердце трепещет при виде этого. Он настолько обеспокоен моей безопасностью, что проверяет мою машину.

Я выхожу обратно на лестничную площадку и кричу:

— Все в порядке?

Ноа вздрагивает и ударяется головой о металл. Я морщусь и тут же жалею, что окликнула его.

Он выпрямляется и машет мне.

— Ага! Подумал, что у колеса может быть прокол. Все в порядке.

С этими словами он садится в свою машину с теплой улыбкой и уезжает.

Согласиться на просьбу Ноа было бы нелепо. Я была бы сумасшедшей, безумной, доверчивой. Мне следует отклонить его запрос в «Плюс один» прямо сейчас, заблокировать его профиль и двигаться дальше.

Но когда я смотрю на уведомление на телефоне, я ничего не делаю. Я оставляю уведомление как есть, как напоминание каждый раз, когда беру телефон в руки.

Три дня, чтобы принять решение.

Глава 6

НОА

Преследование — это преступление.

Преследование — это преступление, преследование — это преступление, преследование — это преступление.

Это моя мантра последнюю неделю, когда я пытаюсь — и терплю неудачу — убедить себя не исполнять фантазию из пьяного признания Саммер, а копия ключа от ее квартиры жжет дыру в кармане, постоянно притягивая меня к ней.

Но что, если преследование происходит по обоюдному согласию? Саммер использовала этот термин, так что это должно быть в пределах возможного.

Если она не вызвала полицию на пьяного незнакомца, вломившегося в ее дом, возможно, она не вызовет их, когда он будет наблюдать за ней через окно, следить за ней по городу или установит маячок на ее машину.

Не то чтобы я был уверен, что правильно установил эту штуку. Я прикрепил магнитный GPS-трекер к днищу машины Саммер, но я не получал уведомлений о перемещениях автомобиля и не знаю, как долго продержится батарея.

Саммер хочет сталкера, который заставил бы ее чувствовать себя желанной, ценной, почитаемой. Последнее, чего я хочу, — это по-настоящему напугать ее, но я понятия не имею, что, черт возьми, я делаю.

Тем не менее, я не могу подавить это неутолимое желание узнать о ней все. Это ли одержимость? Я никогда не испытывал этого принуждения, этой ненасытной потребности раньше.