— А не рассказать ли тебе мне о твоих предпочтениях? — спрашивает он.

— О чем?

— О твоем любимом цвете. Если мы собираемся убедить мою семью, что мы встречаемся, я тоже должен знать это о тебе.

— Это не такая уж плохая идея. — Я закусываю губу. — Мы придержимся фактов, а затем придумаем ложь на случай, если что-то может нас выдать. И, хотя сомневаюсь, что это когда-нибудь всплывет, мой любимый цвет тоже синий. Чем ты занимаешься?

— Я выгульщик собак и беру животных на передержку.

Я останавливаюсь, печатая его ответ.

— Это не может быть основной работой.

— Еще как может. — Он выпячивает грудь в притворном возмущении.

— Не хочу быть назойливой, и это не мое дело, так что можешь послать меня, но ты зарабатываешь этим на жизнь?

Он кивает, весело.

— Я уже несколько лет подрабатываю выгулом собак. До недавнего времени я работал ветеринарным техником, и у меня есть наследство от бабушки с дедушкой как подушка безопасности. Я всегда могу вернуться, если обстоятельства изменятся, но сейчас я живу более комфортно. Богатые люди очень любят своих питомцев.

— Это замечательно. — Я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри закипает чувство зависти. Кажется, все вокруг способны превратить свои истинные увлечения в основную работу, в то время как я продолжаю барахтаться. — Мы, очевидно, не можем рассказывать им о моей работе, так что... я буду художницей.

Брови Ноа хмурятся.

— Почему мы не можем рассказать им о твоей работе?

Он не может быть серьезным. Я жду несколько мгновений, чтобы он сложил два и два, но он продолжает смотреть на меня, ошеломленный.

— Потому что я профессиональная поддельная девушка? — Когда он все еще выглядит озадаченным, я добавляю: — И они, вероятно, довольно быстро поймут, что ты меня нанял.

— О. Точно. Логично. Значит, ты мучающийся художник. Отличный выбор. Хотя это может быть рискованно. Ты умеешь рисовать?

— Вообще-то, я художник-фрилансер, так что это не совсем ложь.

— Серьезно? — Он оживает. — Ты должна как-нибудь показать мне свое искусство. Я бы с удовольствием на него посмотрел.

Я стараюсь не отвлекаться на эту улыбку. На то, как загораются его глаза и как мило надуваются щеки, когда он счастлив или шутит.

— Может быть, когда-нибудь. Эм. Итак. — Я прочищаю горло, снова глядя на вопросы в заметках на телефоне. — Какие у тебя хобби?

— Кроме взлома квартир? Играть со щенками. Обниматься с котятами. Насмехаться над братом. Провоцировать сестру. Надрать всем задницу в дартс. Бегать.

— Бегать? Хорошо, что мы поддельная пара, потому что это был бы для меня красный флаг. — Я откидываю голову назад и стону. — О боже, мне придется притворяться бегуньей? Даже притворяться звучит изнурительно.

Ноа наблюдает за мной, забавляясь.

— Я бы не ожидал, что моя девушка — настоящая или поддельная — будет разделять все мои интересы.

— Но мы должны сделать это правдоподобно, и нас должно что-то связывать. У меня нет братьев и сестер, и я ужасно играю в дартс, так что подойдет бег.

— У тебя есть ежик. Значит, нам обоим нравятся животные. И мы можем поработать над дартсом. Дартс — это просто маленькие ножи, а мы знаем, как ты хороша с ними.

Я издаю удивленный смех.

— Я ведь даже не зарезала и не покалечила тебя.

— Но могла бы.

— Правда.

Он кивает в сторону домов, окружающих озеро, которое, вероятно, имеет полмили в диаметре.

— Мы уже близко к дому.

— Твои родители живут на озере? Ты шутишь. Это буквально моя мечта.

Ностальгическое, почти тоскливое чувство по жизни, которой я никогда не жила, наполняет мою грудь. Просыпаться под розовые и оранжевые полосы, отражающиеся на воде на восходе. По крайней мере, я предполагаю, что так выглядит небо на рассвете. Я никогда не жила в доме у озера, так что у меня не было причин его видеть.

— Они страдают от синдрома пустого гнезда, так что я уверен, они позволят тебе переехать.

— Даже не шути так, потому что я заставлю твоих родителей любить меня больше, чем тебя.

Он смеется, красивым, мелодичным звуком.

— Я верю. Ты очень симпатичная.

Я определенно краснею.

Он указывает вперед.

— Дом с темной крышей и красной дверью. Это он.

Нам осталось всего около двадцати футов, прежде чем мы окажемся перед их домом. Паника закипает в груди.

— Черт. Ладно, нам нужно закончить с остальным. Какой ты пьешь кофе?

— Черный, с одной столовой ложкой масла.

— Какого черта?

— Что?

— Я никогда, и я имею в виду никогда, не слышала, чтобы кто-то клал масло в кофе. Без сахара? Или молока?

— Нет. Только масло.

— Это так странно. И отвратительно.

— Ты когда-нибудь пробовала?

— Я не очень любитель кофе.

— Что ж, я считаю, что не любить кофе — это странно и отвратительно.