Останавливаюсь у окна в пустом конце коридора, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Внутри меня звучит один-единственный вопрос. Виновата ли я?

Закрываю глаза и заставляю себя прокрутить последние сорок Я врач и обязана быть беспристрастным судьёй самой себе.

Мог ли стресс, пережитый из-за Родиона, сказаться на мне?

И да, и нет.

Но, когда нахожусь операционную, мир за её пределами перестаёт существовать. Годы в институте приучили меня держать эмоции под контролем, а годы в хирургии улучшили мои навыки. Так, что в любых обстоятельствах я не теряла самообладание.

Вспоминаю каждое своё движение. Я не торопилась, не отвлекалась. Дозировка анестетика была рассчитана и проверена дважды - мной и анестезиологом. В карте пациента было чёрным по белому написано, что у него не было аллергии.

То, что произошло, не было хирургической ошибкой. Случился молниеносный отёк. Анафилаксия, которую невозможно предугадать. Организм пациента просто решил сдаться по какой-то неясной причине.

- Аглая Алексеевна, срочно к заведующему. Вас там ждут. - Старшая медсестра подходит ко мне и смотрит с сочувствием. В больнице новости разлетаются очень быстро. Тем более, если это касается смерти пациента.

Как бы мне хотелось сейчас сбежать. Но понимаю, что этот случай ещё выйдет мне боком.

Заведующий сидит за столом, подперев голову руками. Перед ним уже лежит история болезни моего пациента.

- Садись, Верещак. - Он не называет меня по имени-отчеству, и это плохой знак. - Родственники погибшего уже внизу. Будут проблемы. Ты же понимаешь, кто это был? Племянник заммэра.

- Михаил Петрович, я сделала всё по протоколу. Реакция была мгновенной, мы ввели...

- Да какая разница, что вы ввели! - Он внезапно бьёт ладонью по столу, заставляя меня вздрогнуть. - Человек умер на твоём столе. Это халатность, Аглая. Если захотят, то могут обвинить в непреднамеренном убийстве. А они точно захотят. Им понадобится козёл отпущения. Но... - Он делает паузу. - Мне звонил твой свёкор.

Холод пробегает по позвоночнику. Генерал Верещак. Он уже и здесь успел запустить свои щупальца в мою работу.

- Он очень переживает за твою репутацию, Аглая. Сказал, что уладит вопрос с экспертизой и родственниками. Понимаешь? Комиссия найдёт скрытую патологию, претензий не будет. Виктор Фёдорович надеется, что ты оценишь его заботу и перестанешь расстраивать Родиона своими разговорами о разводе или переезде. Будь умницей. Ты же не хочешь, чтобы этот случай стал последним в твоей практике?

- Вы шантажируете меня?

- Нет, Аглая, я спасаю тебя. - Отрезает Михаил Петрович. - Иди домой и немного отдохни. И лучше тебе забыть про перевод.

- Вы не можете мне запретить перевестись?

- Не могу, но это не значит, что у тебя получится.

- Я это просто так не оставлю.

- Не в твоих интересах сейчас устраивать скандалы.

Я выхожу из кабинета, едва не врезаясь в стену. Коридор плывёт перед глазами. Они зажали меня.

Профессиональная ошибка может теперь стать моим поводком. Верещаки не прощают непокорности. Жена полковника, невестка генерала. Красивый аксессуар, который не имеет права на своё мнение.

Решаю, что лучше попросить совет у отца, чтобы всё не усугубить. Захожу в пустую ординаторскую и набираю его номер.

- Алло, пап?

- Ты как, дочка. - Папа всегда отвечает очень быстро, но голос звучит у него странно. Словно он устал или плохо себя чувствует, хотя у отца железное здоровье.

- Пап, что случилось? Ты в порядке?

- Всё нормально, просто... в штабе начались чистки. Друзья Верещака-старшего активизировались. Поднимают архивы десятилетней давности, ищут нарушения в поставках. Пытаются меня слить, Аглая. Хотят отправить в отставку, да ещё и с делом каким-то.

- Это из-за меня? Из-за того, что я хочу уйти от Родиона?

- Не бери на себя лишнего. - Чувствую, что он лукавит. - У нас с Виктором давние счеты. Но... дочка, я прошу тебя, потерпи. Сейчас не время для резких движений. Мне нужно закончить дела и подготовить твой перевод в Москву. Если ты сейчас устроишь скандал с Родионом, Верещак меня уничтожит. Потерпи, ради меня. Я знаю, что ты сильная, вся в маму.

- Пап, ты не знаешь... - Слова застревают в горле. Если я сейчас вывалю это на него, он бросится меня защищать и окончательно подставится под удар.

- Знаю, что тебе трудно. Но это временно.

- Сколько нужно ждать?

- Недельку, не больше.

- Мне не хочется притворяться любящей женой.

- Знаю, но будь хитрее. И ничего не рассказывай о своих планах. Скажи, что прощаешь мужа и больше не хочешь переводится в Москву.

Он кладёт трубку.

Чувствую, что остаюсь одна.

Мой собственный отец, мой герой, просит меня принести себя в жертву.

Верещаки думают, что сломали меня. Думают, что я загнана в угол и буду покорно исполнять роль хорошей жены, пока они решают свои генеральские дела.

Ну уж нет.