Лежу в его объятиях, слушая ритмичный стук его сердца, и считаю секунды. Сегодня я в безопасности. По крайней мере, хотя бы на одну ночь.

Глава 23

Утро начинается нерадостно. Да и вообще в последние дни в моей жизни мало радости. Но я стараюсь держаться изо всех сил.

Кто-то звонит в дверь. Я вздрагиваю, едва не выронив чашку. Кого нелёгкая принесла в такую рань?

Родион, сидящий в кресле с ноутбуком, даже не шевелится, лишь приподнимает бровь. Он кого-то ждёт.

- Открой, Аглаша. Это, должно быть, из части. Просил завезти кое-какие документы, раз уж сам не могу их забрать.

Я иду к двери, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

На пороге стоит Маргарита. Сегодня она одета иначе. Вместо формы на ней облегающее кашемировое пальто цвета вишни и сапоги на шпильке. Она вызывающе громко цокают по нашему паркету, когда проходит как к себе домой. В руках держит кожаную папку. Жаль не успеваю захлопнуть дверь прямо перед её носом.

- Добрый день. Простите за вторжение в ваше… семейное гнёздышко. Служба не ждёт.

Она проходит мимо меня, запах тяжёлых, приторно-сладких духов мгновенно заполняет прихожую. Видимо, она вылила на себя целый флакон.

- Рита, ты вовремя. - Родион поднимается ей навстречу.

Он делает это легко, почти забыв о раненом плече.

- Кофе сделай, Аглая? Нам предстоит долгий разговор. – Говорит как ни в чём не бывало, уже увлечённо рассматривая бумаги, которые Рита достаёт из папки.

Я стою на кухне, слушая их приглушённые голоса. «Так точно, Родион Викторович», «Здесь нужно подписать», «Генерал настаивает».

Они говорят на своём языке, в который мне нет доступа. И чувствую себя прислугой в собственном доме.

Когда я вхожу в гостиную с подносом, Рита сидит на диване, слишком близко к Родиону. Она наклонилась к нему, указывая пальцем с безупречным маникюром на какой-то график, и её волосы почти касаются его щеки.

Родион замечает мой взгляд. Он тут же выпрямляется и, поймав мою руку, притягивает к себе, заставляя сесть рядом на подлокотник кресла.

- Спасибо, родная. Рита, попробуй кофе, Аглая варит самый лучший кофе в мире.

Это звучит как издёвка. Как попытка пометить территорию. Он держит меня за талию, его пальцы привычно поглаживают моё бедро, но я вижу, как сужаются глаза Маргариты.

- Неплохо. - Цедит сквозь сжатые губы. - У вас такая домашняя идиллия. Знаете, Родион Викторович, я всегда удивлялась, как вы, человек такого масштаба, выдерживаете такую идеальную атмосферу.

- Маргарита. - В голосе Родиона проскальзывает предупреждающая нотка. - Полегче.

- А что я такого сказала? - Она вскидывает голову, глядя прямо на меня. - Я просто восхищаюсь терпением Аглаи. Быть женой героя - это ведь как быть фоном для картины. Главное - не отсвечивать и вовремя подавать кофе. Наверное, это очень удобно, когда амбиции заканчиваются на рецептах пирогов и карьерой в провинциальной больнице.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу. Мои пальцы сжимают край подноса так, что костяшки белеют. Родион осаживает её, но делает это как-то лениво, почти любуясь её дерзостью.

- Рита, Аглая - лучший хирург в этом городе. И её амбиции стоят десятка твоих рапортов. Закрыли тему.

В этот момент у него в кармане вибрирует телефон. Он хмурится, глядя на экран.

- Отец. Это надолго. Дамы, не скучайте.

Он поднимается и выходит в другую комнату, прикрыв за собой дверь. В гостиной воцаряется тишина.

Маргарита медленно ставит чашку на стол. Её маска вежливости моментально слетает.

- И как тебе роль жертвенного агнца? - Она вальяжно откидывается на спинку дивана. - Думаешь, если он притащил тебя сюда и гладит по головке, ты победила?

- Оставь меня в покое и уходи из моего дома.

- Твоего дома? Аглая, посмотри на себя. Ты же бледная тень. Ты скучная, пресная, правильная до тошноты. Ты же видишь, как он на меня смотрит. Мы с ним одного духа.

Она встаёт и подходит ко мне вплотную. Она выше меня на голову из-за своих шпилек, и мне приходится задрать подбородок.

- Родион вернётся к тебе только потому, что сейчас так удобно его отцу. Но не обольщайся. Мужчины вроде Родиона не живут с такими как ты. Рано или поздно уходят из семьи. Им нужны те, кто может держать удар. А ты… даже сейчас не можешь мне ничего ответить. Просто стоишь и глотаешь слёзы. Жалость к себе - это всё, на что ты способна как женщина.

- Ты закончила?

- Почти. Знаешь, почему он выбрал тебя тогда? Потому что ты была безопасной. Но безопасность - это другое название скуки. И он уже смертельно скучает, Аглая. Даже когда спит с тобой в одной постели.

Дверь открывается, и входит Родион. Он выглядит возбуждённым, глаза блестят.

- Всё, вопрос решён. - Говорит он, не замечая (или делая вид, что не замечает) нашего напряжения. - Рита, собирайся. Отец подписал приказ.

Я перевожу взгляд с него на неё.

- Какой приказ? – Ничего не понимаю.