Родион подходит ко мне и обнимает за плечи, притягивая к себе. Но теперь этот жест кажется мне не защитой, а захватом заложника.

- Аглаша, не обижайся, но служба есть служба. Меня направляют в спецкомандировку в Сочи. Нужно проконтролировать подготовку объекта, который курирует мой отец. Смена обстановки пойдёт мне на пользу, врачи дали добро.

- В Сочи?

- Да, ты остаёшься здесь. У тебя работа. А Маргарита едет со мной. Как мой заместитель.

Маргарита улыбается мне. Она поправляет папку и направляется к выходу.

- Ну чего ты, маленькая? Это всего на пару недель. Зато потом - Москва, новая жизнь. Всё будет хорошо, слышишь?

Он прижимает меня к себе.

«Потерпи». Снова всплывает в голове голос моего папы.

Но терпеть становится невыносимо.

- Конечно, Родион. - Заставляю себя улыбнуться, глядя в его довольное лицо. - Служба прежде всего. Я буду ждать.

- Проводи Риту, а потом мне нужно собраться.

- Конечно. - Делаю вид, что огорчена его командировкой. Но понимаю, что это мой шанс на побег.

- Не скучайте, Аглая Викторовна. - Шепчет Рита уже у самой двери. - Я присмотрю за вашим мужем. Обещаю, скучно ему не будет.

Дорогие!

Сегодня на мою книгу "Развод. остановка сердца" действует скидка, цена минимальная, скоро финал!

- Нина помешана на работе. Она хирург, для неё существует только операционная. - Лениво произносит мой муж, целуя живот своей беременной любовницы.

Я вхожу в кабинете УЗИ, и звук сердцебиения его ребёнка от любовницы бьёт меня наотмашь.

- Кирилл?

Муж вздрагивает, но тут же берёт себя в руки.

- Нина? Что ты здесь делаешь?

- Пришла познакомиться с твоей новой семьёй. А что не вовремя?

- Только не устраивай скандал. - Он морщится, словно от зубной боли, и прикрывает собой любовницу. - У Инны тонус, ей нельзя нервничать. Поговорим дома, когда остынешь. И не вздумай устраивать сцены в отделении. Мне через месяц защищать диссертацию, скандалы мне не нужны.

Он уверен, что я лишь удобная жена в его идеальной жизни. Что я проглочу это унижение ради его карьеры. Кирилл ошибся. Я не стану терпеть измену и заберу у него всё, что он так боится потерять.

Глава 24

Возможно, мне на руку командировка Родиона. Пусть летит хоть в Сочи, хоть на Чукотку или в Антарктиду к пингвинам.

Я просто пока подожду и может быть, пока его не будет смогу уехать одна в Москву. Может быть, папа за это время что-то придумает.

Сегодня мой обычный рабочий день. Только в графике операций напротив моей фамилии стоят аккуратные прочерки. Меня отстранили. Официальная причина - «пока не уляжется шум».

Я чувствую себя призраком. Прохожу мимо ординаторской и слышу, как замолкают голоса. Коллеги, с которыми мы съели не один пуд соли на ночных дежурствах, внезапно находят крайне важные записи в историях болезней. Никто не спрашивает, как я. Никто не предлагает кофе. Для них я - живое напоминание о том, что система может перемолоть любого, даже самого талантливого хирурга, если он окажется не в то время и не в том месте пациентом.

Я сворачиваю в сторону административного крыла. Мне нужно забрать кое-какие документы из архива, но ноги сами несут меня в канцелярию.

Вера Павловна, бессменный секретарь нашего отделения, как всегда, занята делом. Увидев меня, она вздрагивает, а потом её лицо расплывается в улыбке.

- Аглая Алексеевна, заходите! - Она манит меня пальцем, оглядываясь на дверь, будто мы замышляем заговор. - Всё думаю, заглянете вы или нет. Знаете, я ведь тридцать лет тут сижу, всякое видела. Но чтобы так… гладко всё прошло после летального исхода? Вам просто в церковь надо пойти, свечку поставить за здравие ваших покровителей.

Каких покровителей? Это она про моего горячо любимого свёкра.

- Что вы имеете в виду, Вера Павловна? Родственники Гладкова… они ведь должны были поднять шум. Анафилактический шок у пациента без аллергии в анамнезе - это всегда приводит к расследованию.

- Вот именно! - Она всплёскивает руками. - Но ничего не происходит. На следующее же утро приехали двое мужчин. Суровые такие, в одинаковых чёрных куртках. Привезли доверенности от всех возможных родственников. Подписали все отказы от вскрытия, забрали тело и поминай как звали. Даже историю болезни не попросили посмотреть. Будто им было совершенно всё равно, почему он умер. Михаил Петрович, когда узнал, что претензий не будет, трижды перекрестился. Думала, что у него инфаркт от радости случится.

Непонятные люди в чёрных куртках. Знаю таких. Если нужно что-то скрыть, обязательно присылают таких типов. Никто никогда не поймёт кто они и кто их послал. Слышала от Родиона, что такое часто практикуют в министерстве. Это точно были люди в погонах, работающие на моего свёкра.

Я чувствую, как пальцы леденеют. В медицине так не бывает. Когда умирает человек, семья хочет знать, в чём причина смерти. Они плачут, кричат, обвиняют врачей. А тут - молчаливая спецоперация по эвакуации тела.