Я останавливаюсь у изножья кровати и смотрю на него с призрением.

- Я здесь не по своей воле.

- Что это значит.

- Спроси своего отца.

- Аглая, прости, он опять влез в наши семейные дела. Я поговорю с ним, чтобы он тебя не трогал.

- Как ты себя чувствуешь, Родион? - Мой голос звучит плоско, словно я зачитываю скучный отчёт.

Он медленно, с трудом протягивает руку в мою сторону.

- Всё как в тумане. - Он морщится от мнимой или настоящей боли. - Врачи говорят, я был на грани смерти. Помню только вспышку, холод... и твой голос. Ты вытащила меня, родная. Опять.

- Ты помнишь, что произошло в «Плазе», аварию? - Игнорируя его попытку взять меня за руку.

Родион закрывает глаза, на его лбу прорезается страдальческая складка.

- Ничего. Провал в памяти. Помню, как зашёл в холл, и всё. Темнота. Отец говорит, это была спланированная акция, что меня хотели убрать... Аглаш, мне так страшно было, что я не успел сказать тебе самое главное.

- И что же это? - Скрещиваю руки на груди.

- Что я люблю тебя больше жизни. - Говорит с такой искренностью, но я знаю, что он врёт. - Я понял, что всё, за чем я гнался - звания, Москва, власть - это такая шелуха. Главное - это ты. Наша семья. Мы же через такое прошли. Прости меня, если я был невнимателен. Я всё осознал. Смерть - отличный учитель.

Не верю ни единому слову. Он играет. Играет гениально, на разрыв сердца. Его амнезия - это броня, за которой он прячет свою грязь. Он думает, что если он ничего не помнит, то и вины нет.

- Ты ничего не хочешь мне рассказать, Родион? - Про Риту, например?

Его лицо остаётся неподвижным. Ни один мускул не дрогнул.

- Риту? Аглаш, ты о чём? У меня в голове сейчас каша из обрывков воспоминаний.

Лжёт. Бог мой, как же он профессионально лжёт. В этом весь Родион - идеальный офицер, мастер маскировки и дезинформации. Он не просто отрицает, ещё и заставляет сомневаться в собственной адекватности.

- Послушай меня. - Он приподнимается на локтях, шипя от боли. - Я говорил с отцом. Он прав. Нам нужно уехать в Москву. Как только меня выпишут, мы закроем все вопросы здесь и начнём с чистого листа. Будем только ты и я. Понял, чего нам не хватало все эти годы.

У меня почему-то волосы на затылке встают дыбом от предчувствия чего-то ужасного.

- Почему мы начали отдаляться. Мы жили друг для друга, но это тупик. Нам нужен кто-то третий. Аглаша. - Он ловит мою ладонь, и на этот раз я не успеваю её отдёрнуть. - Давай заведём ребёнка. Сразу, как я восстановлюсь. Я хочу сына. Нашего с тобой сына. Это скрепит нас лучше любых клятв. Я стану другим человеком, обещаю.

Конечно. Ребёнок. Это идеальный способ заземлить строптивую жену, которая слишком много знает и слишком многого хочет.

И какой высший цинизм - предлагать мне ребёнка, зная, что где-то его ждёт беременная любовница.

Тошнота подкатывает к самому горлу. Я смотрю на его лицо - красивое, волевое - и вижу маску. Нет никакого раскаяния. Там только расчёт. Он ничего не забыл. Он всё знает. И он пойдёт на всё, чтобы я осталась его ширмой. И ему нужен ребёнок, чтобы остановить меня.

- Ты хочешь ребёнка, Родион?

- Больше всего на свете. - Пытается поцеловать мою руку.

Я резко вырываю ладонь и вытираю её о халат, не скрывая брезгливости.

- Один ребёнок у тебя уже скоро будет. Тебе мало?

Его лицо мгновенно каменеет. Маска «любящего мужа» даёт трещину, и из-под неё выглядывает полковник Верещак, которого боятся подчинённые. Холодный, жёсткий, безжалостный.

- Я не понимаю, о чём ты.

- Рита или кто-то ещё от тебя уже беременна.

- Аглая, что за ерунда. Ты бредишь.

- Да, отдохнуть от тебя. Я пришла сюда, чтобы попрощаться. Скоро мы разведёмся…

- Никакого развода не будет. Я всё понимаю, ты обижена. Но давай будем взрослыми. Твой отец всю жизнь строил безупречную карьеру. Будет так грустно, если он всё потеряет.

- О чём ты?

- Я могу придержать папки с компроматом, которые есть у моего отца. Только ради нас, Аглаша. Ради нашего будущего ребёнка. Не заставляй меня делать твоему отцу больно.

Дорогие!

Мою книгу "После развода. Вторая жена" можно взять напрокат со скидкой 50%

Глава 19

Что с ним стало? Что стало с моим мужем?

Передо мной не Родион. Передо мной - враг, который бьёт в самое незащищённое место, прикрываясь заботой. Угроза звучит так обыденно, почти ласково, что у меня на затылке шевелятся волосы.

- Ты сейчас угрожаешь благополучием моего отца? После всего, что он для тебя сделал?

Родион делает тяжёлый вздох и медленно опускает голову, будто я только что незаслуженно его ударила