- Рита - моя подчинённая, майор. У нас были общие задачи, секретные поручения от моего отца. Если мы и были где-то вместе, то только по работе. Ты ведь знаешь, какая сейчас обстановка. Мой отец доверяет только ей. И я доверял. Но если бы я знал, что эти слухи, эти небылицы причинят тебе такую боль... я бы вышвырнул её из части ещё год назад.

Он склоняется ниже, его губы почти касаются моих.

- Я бы никогда не променял тебя на другую, Аглаша. Ты мой свет. Моя единственная женщина. Всё остальное - грязь, политика, служба. Не дай этому разрушить нас.

В этом вся его суть: наглый, самоуверенный, любящий гад. Он клянётся в верности, хотя точно изменял. Он хочет близости, хочет, чтобы я снова стала его маленькой девочкой, послушной и любящей, пока он и генерал перемалывают жизнь моего папы.

Моё тело реагирует на него помимо моей воли. Старые инстинкты, годы брака, его запах, его сила - всё это тянет меня к нему. Мне хочется на мгновение забыться, уткнуться в его плечо и поверить, что всё это - страшный сон. Хочется, чтобы он поцеловал меня так, как раньше, чтобы эта тупая боль в груди хоть на минуту утихла.

Но разум кричит об опасности. Каждое его слово - это капкан. А я лань, которая вот-вот в него попадёт.

- Ты веришь мне? - Едва касается губами уголка моего рта.

Нет, не верю, потому что в моей голове всплывает образ Риты в палате, как она по-хозяйски сидела на его кровати. Я вспоминаю угрозы генерала Верещака.

- Хочу верить, Родион. - Лгу, мой голос ломается. Вот-вот расплачусь. Это идеальная реакция. Он должен видеть мои сомнения, мою борьбу. Если я соглашусь слишком быстро, он поймёт, что я играю.

Он издаёт низкий звук, похожий на рычание, и впивается в мои губы поцелуем. Это не нежность. Это захват территории. Он целует меня так, будто хочет присвоить себе мои мысли, мою волю, мою душу. Его рука скользит вниз, по спине, прижимая меня к его бёдрам.

Чувствую его желание - острое, властное. Он хочет доказать свою правоту через постель. Для него близость - это акт подчинения.

Внутри меня идёт настоящая война. Одна часть меня хочет оттолкнуть его, закричать, высказать всё, что я знаю о его «рабочих поручениях» с Ритой. Другая часть - та, что выживает, велит мне отвечать ему.

Я обнимаю его за шею, запуская пальцы в его коротко стриженные волосы. Мои губы открываются навстречу его поцелую. Чувствую вкус его кожи, горьковатый и такой знакомый.

- Пожалуйста... - Выдыхает он мне в губы. - Не уходи от меня больше. Я не вынесу этого холода в нашем доме.

Он поднимает меня на руки, несмотря на раненое плечо, и несёт в спальню. Я вижу, как на его лице проступает гримаса боли от физического усилия, но он не останавливается. Он хочет меня здесь и сейчас, чтобы поставить точку в нашем споре.

Он опускает меня на кровать, нависая сверху. В его глазах - триумф. Он думает, что победил. Он думает, что его тактильная атака сломила мою оборону. Это всего лишь цена. Цена за безопасность моего отца. Цена за то время, которое мне нужно, чтобы найти компромат на его генеральскую семейку.

Родион шепчет моё имя, его руки блуждают по моему телу, и я заставляю себя стонать, имитируя страсть. Это самая сложная роль в моей жизни. Но не могу сейчас всё-таки подпустить к себе.

- Родион, стой.

- Не отпущу, Аглая.

- Подожди. Он недовольно хмурится, обжигая моим именем моё ухо. - Опять ты за своё?

Не отворачиваюсь. Напротив, я смотрю ему прямо в глаза и позволяю первой слезе скатиться по щеке.

- Я очень хочу... правда. Но я не могу. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу того парня на столе. Я вижу, как останавливается монитор.

- Аглая, забудь об этом.

- Не могу, Родион. Если мы сейчас... если я просто позволю себе забыться, я буду чувствовать, что я окончательно сломалась. Пожалуйста, дай мне просто прийти в себя. Мне нужно почувствовать, что я для тебя всё ещё человек, а не просто... функция. Не просто жена полковника, которую нужно укротить. Если ты меня действительно любишь, как говоришь... побудь со мной просто так. Согрей меня. Мне нужно знать, что ты на моей стороне.

Стараюсь быть честной и, кажется, получается.

Родион замирает. Я вижу, как в его голове идёт борьба между инстинктом захватчика и образом благородного рыцаря, который он так любит на себя примерять. Его эго не позволяет ему быть насильником. Он хочет, чтобы я сама приползла к нему от любви, а не от страха.

Он тяжело вздыхает и медленно ложится рядом, притягивая меня к своему здоровому боку.

- Тише, глупая... - Ворчит с покровительственной нежностью. Ты моя. Слышишь? Просто моя. Спи. Я никуда не уйду.

Утыкаюсь ему в грудь, пряча победную вспышку в глазах. Момент упущен. Его охотничий азарт сменился чувством вины и желанием исцелить свою сломленную женщину.