— Ну, ты ведёшь себя странно, — продолжаю я тем же тоном. — Сначала навернулся на улице. Ударился затылком о порог, я тебя еле в чувства привела. Потом затянула тебя в дом, ты тут ещё отрубился минут на сорок. А теперь про какие-то отсосы говоришь.

Я замолкаю. Смотрю на него с лёгким прищуром, мол, ну как тебе не стыдно.

Мирон не двигается. Только глаза у него становятся сначала мутными — от непонимания, — а потом медленно, очень медленно начинают наливаться чем-то тёмным.

«А было всё так просто. Стала на колени, сделала, как просили и мы бы уже с ветерком отсюда ехали. Нет. Ты всё-таки решила мелькнуть в новостях. Он же нас сейчас грохнет! А может, перед этим...».

Заткнись!

— Нет, ты слышал? — Мирон поворачивается к невидимому собеседнику, закатывая глаза. — Я, блядь, сам на пороге навернулся. Галлюцинации у меня. Деваха издевается.

Я на секунду теряюсь, потому что и правда пугаюсь, что ему там что-то лопатой того... Сдвинула. И все шутки про психушку ещё и правдой окажутся. По моей вине. Я такое ни в одной церкви не замолю.

Мирон оборачивается ко мне и тут же взглядом впивается.

— Красотуля, ты, конечно, забавная, но давай без театра абсурда. Лопатой меня ты огрела. Я помню каждый хруст. Может даже сотрясение мозгов мне наворотила.

— У тебя их нет, чтобы сотрясать, — бормочу я, но уже не так уверенно.

— Есть. Я их в штанах храню, — он подмигивает. — И, кстати, о штанах. Ты там шарила, пока я в отключке был? Признавайся. Трогала? Нравилось?

«У него прямо на лбу шишка размером с куриное яйцо, а он про член спрашивает! — ВГ в восхищении. — Вот это мужчина! Вот это приоритеты!»

— Я искала свою штучку, без которой машина не едет! — рявкаю я. — А не твой... не то!

— А нашла? — он наклоняет голову.

— Нет, — цежу сквозь зубы. — Потому что ты её, наверное, в другом месте прячешь. В тайнике. Или... Где?! — выкрикиваю я.

— А что если.... — Мирон садится в кресло, разваливается. — Ну просто ради интереса.... Ты её высосать сможешь?

«Он про член! — ВГ в экстазе. — Он хочет, чтобы ты всосала его член! Не штучку от машины, а его родную, тёплую, пульсирующую...»

Я сглатываю. Горло пересыхает моментально.

— Я... это... у нас уговор был про отсос за взмах лопатой! — выдавливаю я. — Я откидала снег сама! Значит, долг закрыт!

«Так трудилась, что аж вспотела. Ты бы хоть врать поубедительней научилась»

Да! Я вру и не краснею. Потому что, а как иначе?

— Ах, сама откидала, — Мирон кивает. — Ну, молодец. Пять с плюсом. За пиздеж.

Мирон встаёт из кресла и хрустит пальцами. Я назад отступаю. Что-то совсем страшненько становится.

— Красотуля, а я ведь по-хорошему хотел. Даже тебе право выбора дал. А ты решила не тем путём пойти. Ой, не тем...

Глава 10

Может быть, не нужно было лопату на улице бросать. Я с тревогой смотрю за тем, как Мирон приближается ко мне.

В голове снова искрит. Мысли отрубаются от перенапряжения. Эй, ну хоть какая-то достойная идейка, покажись! Я на всё согласна!

«На всё? – ВГ оживляется. – На всё-всё? Даже на…»

– Давайте… – я нервно сглатываю, от нервов перехожу на «вы». – Всё адекватно обсудим. По-человечески.

– Красотуля, ты меня лопатой отхуярила, – усмехается мужчина. – Как-то адекватностью не пахнет. Человечностью тем более.

– Это я от стресса! Вот ты меня пугаешь – а я странное что-то творю. У нас это семейное! Такой себе принцип самосохранения.

– Какой? Распугать мужиков своей ебанутостью?

«А я давно говорила, что это плохая стратегия! – ВГ подливает масла в огонь. – Мужиков иначе нужно соблазнять!»

Да не соблазняю я его! Я наоборот – готова сделать всё, лишь бы этот Мирон отвалил уже от меня.

– А я думал, что ты со мной сблизиться хочешь, – подмигивает мужчина.

«Слышала? – ВГ в восторге. – Давай, скажи ему, что мы тоже хотим сближаться! Телесно!»

Я домой хочу, а не сближаться. У меня там научная статья не дописана. И к занятиям готовиться надо. И…

«И мужика я никогда не получу, да? Нет уж, хер тебе. И мне хер! Хороший хер, судя по нащупанному».

Я краснею. Краска заливает щёки так быстро, что у меня перед глазами плывёт. Жар усиливается от того, что Мирон оказывается вплотную ко мне.

Его грудная клетка расширяется на вдохе и упирается мне в плечи. Мужчина нависает надо мной.

Я запрокидываю голову так сильно, чтобы видеть его глаза, что шея начинает затекать. Позвоночник хрустит от неестественного изгиба. Но я не могу не смотреть.

Потому что, если я отведу взгляд – я проиграю. А его глаза…

Они тёмные. Очень. Зрачки расширены, заполняют почти всю радужку. В них нет той игривости, что была раньше. Той наглой, самоуверенной усмешки, которая бесила меня всю дорогу.

Сейчас там что-то другое. Тяжёлое. Горячее. Опасное. Взгляд дикого зверя.

Что-то в воздухе искрит между нами, пульсирует. Отбивается в грудной клетке, расползаясь тёплыми змейками.

Я становлюсь чувствительной.

Мирон ещё даже не прикасается. Но я уже чувствую каждую частицу его жара, которым мужчина может поделиться.