Мирон делает шаг ко мне. Я отступаю. Спина упирается в стойку.

— А теперь — иди сюда, — командует он.

— Не пойду!

Я хватаю со стойки нож. Самый большой. Направляю на него. Мирон замирает. И тут у меня появляется маленькая надежда... Что я его хоть немного напугала.

— Серьёзно? — тихо спрашивает он.

— Серьёзно, — говорю я, но рука дрожит.

— Арианна, — Мирон медленно двигается на меня. Голос становится мягче. — Брось нож. Ты не сможешь меня порезать.

— Смогу!

Кричу, но рука ходит ходуном. Нож дрожит в моей ладони, как осиновый лист. Мирон не останавливается. Он идёт. Медленно. Плавно.

— Смогу, — повторяю тише. Уже не ему, а себе.

Мирон подходит вплотную. Я выставляю руку вперёд, до упора. Остриё упирается ему в грудь. Прямо в сердце. Или чуть левее. Какая разница.

Он замирает и ухмыляется.

— Давай, красотуля... — голос хриплый, спокойный, как у человека, который больной на всю голову. — Одно резкое движение. Я даже направление правильно выбрал.

У меня сердце останавливается. На секунду. Потом начинает биться с такой силой, что рёбра трещат.

Его глаза — бешеные. Абсолютно бешеные. В них нет страха. Ни капли. Только азарт. Только предвкушение.

«Он сумасшедший, — шепчет ВГ. — Он реально сумасшедший. Он хочет, чтобы ты его ударила! Это его заводит! А меня, как заводит... Божечки, дай ты ему уже! Смотри, как мальчик старается»

По сути, с ножом — я. И бояться должны меня. Все законы логики, самосохранения, биологии — всё кричит, что угрожать должна я.

Но я боюсь его.

До коликов в животе. До дрожи в коленях. До того, что пот выступает на спине ледяными каплями.

Пальцы Мирона поднимаются. Медленно. Нежно — почти ласково. Ложатся поверх моих на рукоятке.

— Так, уверенно кричала что сможешь... — он наклоняет голову. Глаза не отрывает от моих. Улыбается.

Этот псих просто играет со мной.

— Не провоцируй меня... — хриплю в ответ. Голос садится, превращается в сиплый шёпот.

— А то что? — Мирон наклоняется ближе. Нож чуть вдавливается ему в грудь. Футболка проминается под лезвием. — То порежешь? Давай.

— Мирон...

— Ты думаешь, это так просто? — он почти шепчет, дыхание касается моих губ. Горячее, с металлическим привкусом — может, мне кажется. — Для этого у тебя должны быть стальные яйца, красотуля.

Он сжимает мои пальцы на рукоятке. Сильнее. Я чувствую, как лезвие упирается в его грудь.

Глава 11.1

Это, наверное, самый страшный момент в моей жизни.

Страшный, потому что если он сейчас в себя засадит нож, то на нём мои отпечатки останутся! И положение руки такое, что... Чёрт! Меня посадят за причинение тяжких телесных, а он просто будет красиво лежать в луже крови и ухмыляться.

А ещё... Это ненормально! Я знаю! Но в этой всей ситуации меня что-то... Что-то...

«Да возбуждает тебя этот ненормальный, просто Господи! — внутренний голос переходит на ультразвук. — Дожить до такого возраста и не понимать, что течёшь по зэку. Это только ты так умеешь!»

Внутренний голос настолько громко кричит в моей голове, что я краснею от одной только мысли, что Мирон его услышать может. Представляю, как он сейчас скажет: «Чего, красотуля, возбудилась? Нож в груди тебя заводит?»

Я умру. Я умру от стыда. Прямо здесь.

— А для тебя просто? — хриплю в ответ, пытаясь переключить внимание.

Разжать пальцы я не могу, потому что Мирон очень сильно сжимает мою ладонь на рукоятке. Пальцы у него длинные, горячие. И он меня не отпускает. И не собирается.

«Может, ему записку подруге передать нужно? — ВГ строит теории заговора. — Он сейчас тебя туда отправит».

Глаза Мирона блестят. Вот только в них блеск холодный. Совсем не тёплый. Раньше — даже когда он бесил — в них было что-то живое, искристое, заразительное. А сейчас...

Сейчас там пустота. И издеваться он перестал.

Мамочки, он ведь не за мокруху сидел? Я смотрю в его глаза и понимаю — запросто. Этот человек убивал. И не раз.

«Впервые радуюсь, что физически за нас отдуваешься ты, — ВГ звучит непривычно серьёзно. — Я бы в такой момент точно обосралась. И не только я».

— Мне — просто, — Мирон наклоняет голову. Его голос всё такой же хриплый, но в нём нет прежней игривости. Только ровная, пугающая уверенность. — А вот тебе слабо.

— Откуда ты знаешь? — шепчу я.

— Ты вся дрожишь. Глаза мокрые. Губа нижня сексуально подрагивает, — он почти улыбается, но улыбка выходит кривой. — Если бы хотела убить — уже бы всадила. А ты стоишь. И ждёшь. Сама не знаешь чего.

Он сжимает мои пальцы сильнее. Нож чуть-чуть входит в его грудь — через футболку, через кожу. Капля крови выступает на серой ткани. Маленькая. Красная.

— Видишь? — Мирон смотрит на эту каплю. — Немного осталось. Ещё чуть-чуть — и войдёт. Всего одно движение.

— Прекрати, — голос ломается.

— Или моё, — добавляет он тихо.