«Он не помнит про поцелуй? — ВГ в панике. — Или помнит? Или ему плевать? Какой мужчина! Удар лопатой — а он про минет вспоминает!»

— Ты… ты ударился головой, — говорю я. — Тебе нужно отдохнуть. Полежать. В тишине.

— Я отдохну, — Мирон медленно поднимается на ноги. Пошатывается, но стоит. Снег сыплется с его плеч, с волос. Он выглядит как снежный монстр. Только злой. — Я отдохну, когда получу свой отсос.

Он делает шаг ко мне. Я вскакиваю, отступаю.

— Ты не в том состоянии! — говорю я. — У тебя травма!

— Травма не там, красотуля, — он усмехается, но усмешка выходит кривой. — Ты не туда целила.

— Давай так, ты сейчас сама, добровольно возвращаешься в дом. И мы начинаем разговор заново. Без членовредительства.

— А если нет? — выдавливаю я.

— Тогда я тебя сам занесу, — он говорит это так спокойно, что у меня кровь стынет в жилах. — И там уже отрабатывать будешь за каждый взмах лопаты.

«Он отнесёт тебя, — ВГ почти мурлычет. — На руках. Как принцессу. Это же романтика. Соглашайся».

— У тебя сотрясение, — повторяю я в последней надежде. — Ты упадёшь.

— Проверим, — Мирон поднимает руку. — Ну что, красотуля? Идёшь сама, или мне применить физическую силу?

Я смотрю на него. На его мокрую футболку, на снег в волосах, на шишку на лбу, которая уже начинает синеть.

И понимаю — я проиграла этот раунд.

— Ладно, — выдыхаю я. — Ладно. Идём.

Я разворачиваюсь и иду к дому.

Слышу за спиной его тяжёлые шаги. Знаю, что он смотрит на меня. Чувствую этот взгляд спиной, ногами, затылком.

«Ты идёшь в дом с мужчиной, — шепчет ВГ. — Который хочет, чтобы ты сделала ему минет. И ты сама согласилась. Я так горжусь тобой».

Заткнись.

«Не заткнусь. Это лучший вечер в моей жизни».

Я открываю дверь. Захожу внутрь. Мирон за мной.

— Раздевайся, — говорит он.

— Что?!

— Куртку сними, — он кивает на куртку, которая всё ещё на мне.

Он уходит в ванную. Я слышу, как открывается кран. Как он плещет водой в лицо, чертыхается, наверное, от боли.

Я стою посреди комнаты в его куртке. Не знаю, что делать.

«Садись, — советует ВГ. — Жди. Скоро начнётся самое интересное. Я уже слюной изошла».

Мирон возвращается в комнату, а мой мозг, как назло перестаёт функционировать. Не может придумать, как мне спастись.

— Так, красотуля, — говорит он. — Давай по-хорошему. Шестнадцать отсосов. Или один долгий, но чтобы я офигел. Выбирай.

***

Мои хорошие, сегодня на мою историю действует скидочка 50%)

Он стал моим первым мужчиной и разбил мое сердце. Вот только я даже в страшном сне не могла подумать, что он окажется отцом моей лучшей подруги...

"Отец подруги. Скандальная связь"

- Ты чего застыла? Мой папа не кусается, - Майя смеется, а я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с его холодными глазами.

- Это... твой отец? - Голос охрип, пальцы рук дрожат. Потому что сейчас я вижу мужчину с которым провела вместе ночь.

- Ага, по нему и не скажешь, да?

В точку. Я бы ни за что не подумала.

- Пап, познакомься, это моя подруга...

- Что она здесь делает?! - Сталь в его голосе замораживает намертво. Он не рад меня видеть. Потому что считает меня плохой. Точно не ровней его идеальной дочери. Нас связывает грязный секрет о котором никто не должен узнать.

Глава 9.1

«Ну и как ты собралась выкручиваться? — внутренний голос звучит так, будто он уже предвкушает представление. — Тут уже без вариантов, разминай челюсти».

Внутренний голос начал переходить все границы. Я как будто с двумя озабоченными зэками тут застряла — один передо мной стоит, скалится, дышит. Другой в голове трындит и не останавливается ни на секунду.

«Эй! — возмущается ВГ. — Поуважительнее, ханжа! Ты нас моришь сексуальным голодом. Принцесса никому не отсасесса. Про остальное я вообще молчу — мы уже и до лопаты дошли, а всё без толку».

Кривлюсь. Мысленно угрожаю внутреннему голосу, чтобы он заткнулся. Мне думать нужно, а не эту похабщину выслушивать. План, план, где мой план? Где гениальная идея, которая спасёт меня от этого… этого…

— Ты чего застыла? — Мирон скалится довольно. Стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, как кот на мышь, которая сама забежала в угол.

Я же в эту секунду делаю задумчивое лицо. Наклоняю голову, прищуриваюсь, рассматриваю его так, будто я психиатр, а ко мне психа очередного привезли на освидетельствование. Пусть думает, что я оцениваю его состояние. Потому что, если он поймёт, что я просто в панике ничего не могу придумать…

— Я пытаюсь определить, насколько всё плохо, — говорю я медленно. — Мне вызывать скорую или нет?

— Чего, блядь?! — Мирон выпадает. Бровь уползает наверх, глаз начинает дёргаться.