«Боже, – стонет ВГ. – Боже, боже, боже. Если он ещё раз так сделает, я кончу. Мы кончим!!!»

Я закусываю губу. Изо всех сил пытаюсь не выдать себя. Не показать, как сильно он на меня действует.

– И ты хочешь меня, – припечатывает Мирон.

– Нет!

– Поспорим? Уверен, что между ног у тебя уже мокро. Всего лишь маленькая проверка. Рискнёшь?

Мне настолько не по себе, что я не могу это описать. Это не страх. Не стыд. Не злость.

Это всё сразу, перемешанное в блендере паники, нарезанное кубиками отчаяния, приправленное чем-то липким, тёплым, совершенно неуместным.

– Я не… – тяну я, и голос срывается на петушиный фальцет. – Не мокрая. Точнее… Это снег!

– Ебать, красотуля, – Мирон присвистывает. – Да у тебя фетиши похлеще, чем у развратных шлюшек. То во сне трахаться хочешь, то снег между ног забрасываешь…

– Я ничего такого не делала! Ты… Да блин, отпусти меня!

Вместо этого Мирон лишь сильнее прижимает меня к себе. Рывком. Коротким. Жёстким.

Его ладонь на моей заднице уже вовсю хозяйничает – не просто лежит, сжимает, мнёт. Пальцы впиваются в ткань, массируют кожу под ней, исследуют каждый изгиб.

А вторая рука мужчины оказывается на моём подбородке. Длинные пальцы сжимают мою челюсть, заставляют запрокинуть голову ещё выше.

– Приказывать здесь буду я, – чеканит Мирон. – Пора уже это уяснить. Ты застряла со мной, красотуля. И я не ебу, как ты привыкла с другими клиентами разговаривать. Со мной этот номер не пройдёт.

Голос Мирона низкий, с хрипотцой. В нём нет злости. Нет угрозы. Есть что-то пострашнее – абсолютная уверенность.

Он не сомневается, что победит. Не сомневается, что подчинит. Не сомневается, что я сломаюсь.

– У меня не было клиентов! – выдыхаю я.

– А, так я первым буду? Заебись. Люблю это дело. Но тебе нужно запомнить одно правило. Всего одно. Я говорю – ты делаешь. Я приказываю – ты подчиняешься. По-другому не будет.

Его палец скользит по моей щеке. Медленно. Почему-то нежно. От этого прикосновения – лёгкого, почти случайного – по коже бегут мурашки.

– А если хорошо себя вести… – Мирон наклоняется к самому уху. – Если сосать будешь как надо… Если ноги раздвигать начнешь без свистопляски… То всё у нас пройдёт хорошо. Вернешься домой счастливой через несколько дней, с парочкой оргазмом и бабкам.

– Я не…

– А если выберешь борьбу… Тогда узнаешь, почему меня все опасаются. Каким жестким я могу быть, когда меня злят. Поверь мне, красотуля, первый вариант зайдет тебе лучше. Но если любишь грубо… Продолжай сопротивляться.

Глава 11

Мирон смотрит на меня. Ждёт. Ухмыляется. Готова внутренний голос поставить, что он наслаждается тем, как загоняет меня в угол раз за разом.

«Эй! Кого ты там ставить собралась? Тебе к казино даже близко походить нельзя. Ставочница!»

Страшно до чёртиков, но во мне что-то переключается.

И вспыхивает злость. Наглая, бешеная, сумасшедшая злость на этого… на этого… на всю эту ситуацию.

— Знаешь, что? — говорю я, и голос не дрожит. Странно. Абсолютно спокойный голос. — Мирон...

Он выгибает бровь. Его губы расползаются в ещё более мерзкой улыбке, чем раньше.

— Выбираю борьбу, — выдыхаю я.

И со всей силы бью его коленом в пах.

Мирон не ожидает. Ох, как он не ожидает! Его хватка ослабевает ровно на секунду — и я выскальзываю, как рыба из рук, откатываюсь, вскакиваю на ноги и несусь к выходу.

— Ах ты, су… — слышу за спиной хриплый, злой выдох.

«Ты охренела? — ВГ в панике. — Ты реально охренела! Он же тебя убьёт! Сначала убьёт, потом трахнет, потом ещё раз убьёт!»

— Не догонишь! — кричу я, но дверь не открывается. Заело! Чёрт, чёрт, чёрт!

«Что очень странно, правда? Твои же планы никогда не накрывались медным тазом?»

Я дёргаю ручку. Мирон уже пришёл в себя. Он даже не пробует бежать в мою сторону. Нет. Он идёт. Медленно. Спокойно. Как хищник, который знает, что жертва никуда не денется.

— Дура, — говорит он, поправляя джинсы. — И смелая дура. Я таких люблю.

— А я тебя ненавижу! — ору я, бросаясь в другую сторону.

Кухня. Там есть чёрный ход. Наверное.

Я влетаю в кухню, опрокидываю стул, цепляюсь за стол. Мирон не спешит. Слышу его шаги — размеренные, тяжёлые. Кайфует. Ублюдок кайфует от этой игры.

«Он тебя выслеживает, — шепчет ВГ. — Как зайца. Ему нравится. У него член встал ещё сильнее, — я гарантирую».

Заткнись, лучше помоги!

«Я помогаю: сдавайся. Быстрее будет. И приятнее».

Я нахожу чёрный ход. Дёргаю за ручку. Но здесь заперто. Ключа нет. ЧТО ЗА…

— Куда, красотуля? — голос Мирона совсем рядом. Он в дверях кухни. Стоит, прислонившись к косяку, скрестив руки. — Набегалась?

— Отвали!

Я хватаю со стола тарелку. Кидаю в него. Мирон ловит. Небрежно одной рукой, даже не взглянув.

— Ещё?

Я кидаю кружку. И её он тоже ловит.

— Ай-яй-яй, красотуля. Портить чужую посуду — нехорошо.