— За это, красотуля, я тебя не выебал раком, — говорит он спокойно, — а даже очень воспитанно предлагаю разные варианты. Считай, ухаживаю.

У меня отвисает челюсть.

— Это... это... — я задыхаюсь от возмущения. — Это не ухаживание! Это шантаж!

— Нет, — Мирон качает головой. — Шантаж — это если бы я сказал: «Или ты сосёшь, или я звоню в полицию и сдаю тебя как соучастницу побега». А я просто предлагаю обмен. Услуга за услугу. Рыночные отношения.

— Какие, на хрен, рыночные отношения?!

— Такие, — он пожимает плечами. — Я помогаю тебе откопать машину. Ты помогаешь мне расслабиться. Всё честно.

«Он прав, — вставляет ВГ. — Он мог бы тебя изнасиловать. А он предлагает добровольный обмен. Может, он джентльмен?»

— Ты... ты отвратительный извращенец!

— Знаю, — Мирон кивает. — Я уже говорил. Но извращенец с принципами. Насилие не моё. Только по обоюдному согласию.

— Так что, красотуля, — он разводит руками, — выбор за тобой. Либо ты берёшь лопату и копаешь сама. Либо мы договариваемся.

— А если я соглашусь, — выдавливаю я, — ты точно откопаешь машину?

— Слово честного преступника, — Мирон прижимает руку к груди.

— У тебя нет честного слова!

— Есть, — он улыбается. — Я никогда не обманываю тех, кто делает мне приятно.

Глава 6.1

«Слышала? — ВГ в экстазе. — Он не обманывает! Он почти джентльмен! Соглашайся, ханжа!»

Я закрываю глаза. Глубоко вдыхаю. Вот почему другим в наследство достаётся что-то адекватное? Тихое. Не желающее нагнуть всех и вся. А мне... достался этот извращенец?

«Потому что непорочных зачатий не бывает. А без меня у тебя хрен чё получится».

— Одна лопата — один... — не могу произнести это слово. — Один...

— Отсос, — спокойно заканчивает Мирон. — Не стесняйся, красотуля. Это просто слово.

— Для тебя — просто. А для меня...

— Для тебя — приключение, — он подмигивает. — Сама говорила, что не тряпка. Докажи.

Ладно, пообещать не значит...

«Да ладно тебе! — верещит ВГ. — Так обмануть честного преступника?»

— Сначала сделай дело, — говорю громко, указываю рукой на дверь. Выхода нет. Я сама машину до лета откапывать буду. Пусть ублюдок пашет, а там посмотрим.

Мирон скалится довольно. Вот что-то мне подсказывает, что он догадывается, что я его намахать решила. Но всё равно доволен.

«Значит, придумал, как тебя иначе на колени поставить», — язвит внутренний голос.

— Хорошо, красотуля, — Мирон мне подмигивает. — Будь по-твоему. Сначала работа, потом награда.

Он идёт к двери, берёт лопату из чулана. Оборачивается и окидывает меня взглядом... Господи... Да где он так смотреть научился-то?

«Кому-то скоро трусики менять придётся»

Я мысленно рычу, потому что вы просто не представляете, как жить постоянно с этим вечно голодным извращугой в голове.

«Кончай... ныть. Это же единственное, где ты нам позволишь кончить, да?»

— Но ты идёшь со мной. — Бросает мне Мирон. Я тут же вздёргиваю вопросительно брови.

— Зачем? — напрягаюсь я.

— Смотреть, — он ухмыляется. — Контролировать. Чтобы я не схалтурил и каждый взмах засчитала. А то потом скажешь, что мало покопал и кинешь на обещанном.

«Он прав, — ВГ неожиданно на стороне Мирона. — Ты бы точно кинешь».

— Холодно, — говорю я.

— Я тебя согрею, — он кивает на свою куртку, висящую на вешалке. — Надень мою. Большая, тёплая. А как пахнет...

— Не надену я твою куртку!

— Тогда замёрзнешь, — он пожимает плечами. — Мне-то что. Но если свалишься в сугроб, то за этот откоп заплатишь в три раза больше.

Я смотрю на его куртку. Чёрную, кожаную, наверняка дорогую. И очень тёплую.

«Надень, — шепчет ВГ. — Это как обнимашки, только без обнимашек. Пахнет им, уютно».

— Ладно, — цежу я, сдёргиваю куртку с вешалки и натягиваю.

Она огромная. Рукава болтаются, подол ниже колен. Но тепло. И пахнет древесно-травяным, тем самым парфюмом, который я уже запомнила.

«Лучше б ты запомнила какой на ощупь его член», — добавляет ВГ.

Заткнись.

Мирон смотрит на меня в своей куртке. Взгляд становится тяжелее.

— Идём, — говорит он хрипло и выходит на крыльцо.

Я за ним.

Снег всё идёт. Сугробы выше колена. Моя машина еле виднеется в белой пелене.

Мирон спускается, втыкает лопату в сугроб.

— Считай, красотуля, — говорит он.

Первый взмах. Снег летит в сторону.

«Один, — мысленно считает ВГ. — Один отсос. Скоро узнаешь, как ошибалась».

— Второй, — произносит Мирон не оборачиваясь.

Я смотрю на его широкую спину. На снег, падающий на плечи. На мышцы, перекатывающиеся под футболкой.

«Он копает для тебя, — ВГ мечтательно. — Почти как мамонт для женщины. Ты должна быть благодарна».

— Третий, — Мирон выбрасывает очередную лопату снега. Не спешит, но и не тормозит. Снег летит в сторону, обнажая кусочек дороги.

Я смотрю на его лопату. На кучку снега, которую он отгрёб. На сугробы, которые остались.