Внутри меня все горело в такие моменты. Дракон буквально требовал взять свое, сделать этот шаг. Приблизиться, сломать последнюю границу, коснуться ее алых губ… Но я останавливал себя. Я понимал, что Леля — не женщина на одну ночь. Она заслуживает хорошего любящего мужа.

И я мучился от того, что понимал внутри: прошлый Данияр, без всей этой грязи, боли, потерь, ей бы подошел. А вместо него был я. И мне так не хотелось, чтобы она соприкасалась с этим всем. Она была чистой. Во всех смыслах.

В ней не было ничего из того, что я видел и знал. Страшных смертей, предательств, кошмаров, что мучали по ночам. Она была глотком свежего воздуха. Искренняя, светлая… Леля.

Мне было с ней легко. Не только физическое притяжение — вовсе нет. Душевное. Мне нравилось ее слушать. Она много рассказывала. Много смеялась и всегда смеялась над моими редкими шутками. Когда она слушала, она часто прикрывала рот ладонью и округляла глаза от удивления. Ее удивляло буквально все.

Всю жизнь Леля прожила в деревне, и какие-то рассказы о ярмарках в столице, о балах заставляли ее замирать и переспрашивать. А рассказы о театрах и картинах и вовсе вызывали в ней такой восторг, что она сыпала вопросами.

Она была потрясающей. Была такой чистой… И мне не хотелось ее пачкать… пачкать собой. Лучше вообще было самоустраниться из ее жизни и дать шанс другим мужчинам, более достойным, чем я.

Но я не мог. Я не ухаживал за ней… Но я тоже приносил ей сладости. Я тоже стал покупать для нее какие-то мелочи. И даже когда патрулировал земли за границей, принес ей редкие цветы, которые росли только в Черни.

Это были потрясающие недели. Но они заканчивались. И завтра я должен был уехать.

Лена готовила для меня ужин. Она запекала хлеб, готовила рыбу, мясо, часто пекла сладости, которыми я делился с сослуживцами. И теперь я понимал, что больше этого не будет… Не будет запаха выпечки, ее улыбки, круглых глаз.

Завтра я должен был с ней попрощаться. Я пришел в свою палатку, упал на лежак и представил, что могу ей сказать. Пожелать удачи? Пожелать найти достойного мужчину… От одной только мысли внутри все снова загорелось от ревности.

Я хотел представить, что она будет счастлива. Но не мог представить, что она будет с другим. Сам себе я напоминал барышню в нежных чувствах, которая никак не могла определиться, чего желает по жизни. Я для себя решил, что буду жить только сражениями и умру в сражениях. Но Леля…

Меня хватило ненамного. Буквально через час я уже встал и пошел в палатку маршала.

— Еган, спишь? — спросил я, приоткрывая полог.

— Не сплю, Дан. И ты, смотрю, не спишь… Кошмары мучают?

Я прошел в палатку. Маршал сидел на лежаке, рядом горела лампа, а в руках была книга.

— Говорят, чтение помогает уснуть и сны снятся лучше. Пробовал? — спросил он, слегка покручивая свободной рукой усы.

Я вздохнул.

— Отпуск хочу взять, — сказал я.

— Ты? Отпуск? — на лице Егана появилось удивление.

— Мне положен… я давно не брал, — старался я звучать как можно спокойнее.

Еган хмыкнул.

— Отпуск-то положен, да сообщить о нем надобно за три недели, Данияр. А вот так… Так вот не делается, сам знаешь.

Я вздохнул. Я это хорошо знал.

— Еган, пожалуйста, — тихо сказал я. — Там… девушка. Мне кажется, я… я влюбился. И если уеду — я себе этого не прощу.

Я впервые озвучил кому-то то, что внутри сжигало меня, грело, что заставляло каждый день подниматься и идти в дом к Леле. То, что заставляло меня улыбаться. То, что дарило тепло и силы. То, что за долгое время сделало меня счастливым.

Я влюбился. Я влюбился в девушку с зелеными глазами, добрую, нежную, искреннюю, чистую… В совершенно особенную девушку. И представить разлуку с ней было невыносимо. Представить, что завтра я ее не увижу, что больше не коснусь ее руки и не услышу ее голоса…

Я поднял глаза на Егана, ожидая выговора. Но маршал только улыбался.

— Эх, Данияр, — протянул он. — Ну… Завтра чтоб утром вышел в смену. А в обед… В обед дам отгульный. Заслужил, боец.

Я почувствовал счастье внутри. Не уеду… Не знаю, что буду делать, где буду жить — не в палатке же, без сослуживцев, одному среди леса. Но главное — не уеду. Еще пара недель…

— Улыбаешься, негодник! — хохотнул Еган.

Я только сейчас понял, что действительно стою с глупой улыбкой на все лицо.

— Спасибо, маршал.

— Чтоб как отпуск закончится, я тебя таким же видел, Данияр, без кислой мины! Давай… Отдохни хорошо.

Я кивнул.

— Хорошей вам ночи, маршал.

— И тебе, Данияр. Поспи хоть немного. А то завтра до обеда осматривать все надобно. Чтоб как штык был, а потом гуляй.

Заснуть? Это было невозможно. Весь остаток ночи я ворочался, не зная, что буду делать завтра. Я представлял, как скажу Лене, что останусь еще на несколько недель. Как буду больше свободен, смогу проводить с ней вечера… И вообще… Надо было что-то делать. Какой-то решительный шаг.