Я чувствовал, как она улыбается, прижимаясь ко мне. Чувствовал, как ее сердце постепенно успокаивается, как дыхание становится ровнее.

Но внутри я ненавидел себя. За то, что она плачет из-за меня. За то, что я не могу дать ей покоя и уверенности прямо сейчас.

Я успокаивал себя только одним: это в последний раз. Больше никакой службы. Я вернусь и посвящу всю свою жизнь моей маленькой берегине. Моей жене. Моей Леле.

Ведь для меня в жизни не было ничего важнее.

Сложнее всего было в момент, когда она провожала меня. Когда я обнимал ее, зная, что не увижу целый месяц. Ее глаза, когда она старалась не плакать — но я видел, как ей больно, как она сдерживает слезы, чтобы не расстраивать меня.

— Я буду ждать тебя, Дан. Я буду писать… Каждый день! — шептала она, и голос ее срывался.

Я уткнулся в ее шею, вдохнул этот запах — последний раз перед дорогой. Запомнил его навсегда.

— Я тоже буду писать, Леля… Каждый день, — ответил я, чувствуя, как горло сжимает спазм. — Но скучать я буду чаще. Каждый миг. Каждую секунду.

Я поцеловал ее в последний раз. В последний раз почувствовал тепло ее тела. А после оседлал коня.

Теперь это был уже не просто конь. Это был Вихрь. Это имя дала ему Леля.

Частица Лели была теперь везде. В моем коне. В моей одежде — рубаха, сшитая ее руками. В вязаных носках, которые она сунула в сумку, несмотря на мои возражения, что драконы не мерзнут. Ее любовь, ее доброта, ее нежность стали частью моей души.

Осталось только пережить этот месяц. А после… Нас ждала долгая, счастливая жизнь.

Я улыбнулся, глядя на дорогу, и пришпорил Вихря.

— Последняя наша битва, друг, — сказал я, погладив Вихря по шее. — А потом наш ждет спокойствие, тепло, счастье, наш дом…

И внутри столько было тепла от этого простого слова… дом.

*************************************************************************

Дорогие мои читатели, пока вы ждете свежую главу я продолжаю радовать вас вашими любимыми акциями. Мой книга:

Служанка с секретом

Будет БЕСПЛАТНОЙ три дня

Спешите прочитать историю, пока акция не закончилась

Через три дня книга может стать платной в любой момент

- Итак, что мы имеем? – ухмыляется он. - Одна служанка ночами не сидит в комнате, а расхаживает неизвестно где. Непорядок.

Я сжимаю подол юбки, от нервов закусываю губу. Все пропало!

- Только не рассказывай никому…- прошу я, глядя, как светятся наглые глаза от самодовольства.

- Волосы растрепаны, щеки горят… - продолжает Дэниел. – Какая ты бесстыдница, Лисса.

- Ты ведь не расскажешь? – спрашиваю с надеждой.

- Смотря, что мне за это будет.

Я сглатываю.

- И что ты хочешь? – со страхом задаю вопрос.

Парень встает с кровати и хлопает по ней ладонью.

- Начнем с простого, – ухмыляется он. – Думаю, ты очень хочешь ее заправить.

Глава 29.14

Данияр

Этот месяц службы выдался для меня особенно мучительным.

Каждая клеточка моего тела, каждая мысль, каждый вздох — все тянулось к Леле. К ее золотым волосам, к ее звонкому смеху, к теплу ее рук. Но я должен был отслужить. Целый месяц. Тридцать дней, которые растянулись в вечность.

Меня кинули в одну из самых проблемных деревушек — туда, где почта не доходила неделями. Зато утопцев, упырей и болотниц здесь было в избытке. Они вылезали, словно черви после дождя, и каждую ночь я выходил на границу, чувствуя, как дракон внутри меня рвется наружу — не столько от ярости, сколько от тоски.

Я просыпался с мыслями о Леле. Засыпал с ними же. И каждый день с нетерпением ждал почтальона. И когда тот наконец появлялся, я получал целую стопку писем. Леля писала мне каждый день. А иногда и дважды.

Она была такой живой в этих письмах! Утром ей хотелось рассказать мне о том, как расцвела яблоня у крыльца. Вечером — о том, как она узнала новый рецепт у соседки и теперь с нетерпением ждет меня на пироги. Она делилась каждой мелочью, словно боялась, что я пропущу хоть что-то важное в ее жизни. Все ее письма были веселыми, теплыми, заставляли улыбаться даже в самые тяжелые моменты.

Я чувствовал, как она скучает. Иногда строки дрожали… Но она всегда находила силы приободрить меня. Написать что-то смешное, рассказать забавную историю, чтобы я улыбнулся.

Жаль, что письма приходили с опозданием. И мои ответы тоже отправлялись с задержкой. Но я надеялся, что она улыбается, читая их, так же как и я.

А пока почтальон опаздывал, я перечитывал старые письма. Теперь у меня был целый коробочек для них, и когда я его открывал, ноздри щекотал ее запах, а внутри разливалось тепло.

— Данияр, тебя маршал вызывает, — передал мне сослуживец, заглянув в палатку. — И лицо у него крайне недовольное.

Я отложил письмо Лели — последнее, что пришло неделю назад — и вздохнул. Оставалась пара недель. Всего две недели — и я вернусь к ней. Но то, что маршал недоволен, значило только одно: случилось что-то серьезное.