— Ну что мне сделать, чтобы вы нас поженили? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Господин дракон, я уже ответил! — Жрец остановился у алтаря и повернулся ко мне. — Заполняете заявку. Я отправляю ее в столицу. Ваши документы проверяют. А после присылают одобрение, и я заключаю брак. Все по закону, все честно.

— Но ждать эту заявку — как минимум две недели, — с раздражением вырвалось у меня.

— Все верно. А может, и три. От настроения гор зависит. Бывает, почта так долго доставляет, что молодые и вовсе расстаются, так и не поженившись… Что я считаю благом. Ибо если не прошли они проверку парой недель, то и нечего время богов на такие глупости тратить.

Жрец взял листок и протянул его мне.

— Я не могу ждать несколько недель, — сказал я, принимая бумагу. — Вы же понимаете…

— Все могут. И вы сможете…

— Да поймите вы! У меня отпуск — две недели. Потом — фронт…

— Господин дракон… — вздохнул он, и в его голосе послышалась усталость. — Зато проверите отношения. Если суждено — подождете. Если нет — значит, не судьба.

За окном еще было темно. Раннее утро только начинало разгонять ночную мглу, жрец принялся зажигать свечи и от их света храм наполнился особой, умиротворяющей атмосферой. Запах трав и старого дерева смешивался с ароматом свежего воска. Но сейчас этот запах не успокаивал меня. Внутри все кипело.

Я был настроен жениться на Леле прямо сегодня. Прямо сейчас. Но жрец не желал идти мне навстречу.

— Меня заберут на фронт, — повторил я. — Понимаете, я могу не вернуться.

Жрец вздрогнул. Свеча в его руке дрогнула, воск капнул на палец, но он не обратил на это внимания.

— Мы не знаем воли богов… — начал он.

— Вы правы, не знаем. Но, несмотря на волю богов, мы сами можем принимать решения. И жениться на любимой женщине — правильное решение. Неужели вы откажете солдату в его простой просьбе?

— Господин дракон, — жрец поставил свечу в подсвечник и устало потер переносицу. — Вы понимаете, что необходимо все проверить? Вдруг… вы женаты?

Я нахмурился.

— Вы думаете, я способен на такую низость? Обмануть любимую женщину? И ради чего?

— Я просто хочу быть уверен, — мягко сказал жрец.

— Я хочу, чтобы если со мной что-то случится, все досталось Леле, — выпалил я, чувствуя, как слова рвутся из самого сердца. — Моя пенсия, льготы, все мое состояние. Я очень хочу этого. Она должна быть защищена, если меня не станет.

— Леле… — повторил жрец, и вдруг его глаза расширились. — Нашей, что ли, Леле?

— Да… Леле… Елене…

Он ахнул так громко, что эхо пронеслось под сводами храма.

— Вы женитесь на нашей берегине? — жрец полностью повернулся ко мне. — На Леночке нашей?

— Да… Я… Я люблю ее.

— Вот же Перун неистовый, — прошептал жрец. — А Леночка-то наша… Она тоже вас любит?

Голос его изменился. Из серьезного и ворчливого он стал мягким, нежным…

— Любит, — сказал я. Хотя внутри до сих пор сложно было поверить — как такая потрясающая девушка может любить меня? Но она любила — я добавил тверже: — Любит.

Жрец заулыбался. И эта улыбка превратила ворчливого старика в какого-то милого дедушку, которого трудно было узнать.

— Эх… — покачал он головой. — Матушка ее тоже за приезжего замуж вышла… А мы надеялись, наших-то женихов сколько ее сватали… Но Леночка… Она хорошая девушка. Светлая. Искренняя. Всю нашу деревню без платы лечит, никому в помощи не откажет, даже скотину жалеет. Мы все для нее счастья хотели… И вот, неужели и она свое счастье нашла?

Жрец задумался. Застыл с печальной улыбкой, глядя куда-то вдаль, сквозь стены храма.

— Так вы, господин дракон, говорите, что любите ее? По-настоящему?

— Люблю, — ответил я, встречая его взгляд. — Я безумно ее люблю.

— И не обидите никогда?

— Я лучше умру, чем позволю себе подобное, — сказал я, и в голосе моем не было ни тени сомнения.

Жрец покачал головой, но уже не осуждающе, а задумчиво. Потом вдруг улыбнулся — хитро, по-старчески.

— Ну в целом… — протянул он. — Я ведь отправлял письмо о вашем намерении… скажем, две недели назад. Но горы… Видно, затерялось. А если затерялось, я имею право поженить вас спустя две недели и отправить повторно уже готовые документы. Ведь никаких препятствий к этому нет?

Он всмотрелся в меня с прищуром.

— Нет у меня второй жены, — улыбнулся я в ответ.

Слава богам, я уже давно был свободен. От мысли о Милане даже слегка передернуло — словно я шел по ровной, чистой дороге, но оступился и наступил в грязь. Бывшая жена была периодом жизни, который я хотел забыть больше всего на свете.

— Ладно… Уговорили, — сказал жрец и хмыкнул. — Но чтоб сегодня, к утренней службе, были здесь. И чтоб это… Генерал! Чтоб Леля счастлива была, поняли? Мы нашу Лелечку всей деревней любим! И никому ее в обиду не дадим, даже столичным драконам.

Он снова прищурился, но в глазах его плясали лукавые искры.