После смерти отца я слышал много слов утешения. Но все они проходили мимо, оставляя лишь глухую пустоту. И только сейчас, стоя на поляне рядом с этой девушкой, чувствуя тепло ее щеки под своими пальцами и влагу ее слез, я впервые ощутил, как внутри что-то рухнуло. К горлу подкатил ком, глаза предательски защипало, и я зажмурился, пытаясь справиться с эмоциями.

— Спасибо, за вашу искренность, — выдавил я, убирая руку от ее лица.

А когда открыл глаза, то встретил ее удивительный, пронзительный взгляд зеленых глаз. В них не было жалости — только понимание и боль, которая отражала мою собственную.

Я никогда не позволял себе быть слабым с Миланой. Никогда. Ни с кем. Но с Лелей все было иначе. Я вдруг понял, что снова сравниваю двух совершенно разных женщин. Несравнимых. Словно из разных миров.

В голове всплыли слова отца о моей матери: «С ней мне было так же легко, как с тобой». И сейчас, глядя на Лену, я вдруг осознал, как просто мне говорить с ней. Как будто я знал ее всю жизнь.

— А давайте я покажу вам книгу моей бабушки? — предложила она, вытирая слезы. — Если вам правда интересно.

— Очень, — ответил я, и мой голос дрогнул от искренности. — Рядом с вами все становится интересным.

Она покраснела, и румянец залил ее щеки. Ее улыбка была робкой, но теплой, и от этой улыбки внутри меня что-то расцвело. Стало легче дышать, словно раньше я и вовсе не дышал.

— А вы не боитесь… пауков? — спросила она, разворачиваясь к дому, и я тут же последовал за ней, как завороженный.

— Нет, — ответил я, глядя на то, как солнечный свет играет в ее волосах. — А вот тараканов боюсь.

— Я тоже их боюсь! — сказала Лена. — Но знаете, пожалуй, соседства с тараканом не выдержит никто. Даже я.

Она рассмеялась, и этот смех разлился по моей душе теплой волной. На миг мне показалось, что он заполнил всю пустоту, что была внутри. На миг я даже закрыл глаза… Все это был лишь миг, но я вдруг отчетливо осознал, что приду сюда завтра и послезавтра. Я вдруг отчетливо осознал, что готов приходить сюда каждый день, лишь бы слышать ее голос, слышать ее смех.

Странное чувство, когда еще недавно посторонний человек вдруг становится родным. Ты понимаешь, что стал зависим… И я боялся этого чувства, боялся… почувствовать что-то такое глубокое, важное, боялся снова поверить.

Я знал эту девушку совсем недолго, но именно рядом с ней я отчетливо осознал, что вдруг перестал бояться.

Глава 29.12

Данияр

Я сидел у костра и смотрел на огонь. В котелке закипала походная каша, а рядом, на чистой тряпице, лежали свежеиспеченный Леной хлеб и кусок мяса. Запах разносился по лагерю, смешиваясь с дымом и хвоей.

— Знаешь, как понять, что у солдата появился любовный интерес, Данияр? — раздался голос за спиной.

Я вздрогнул, когда маршал хлопнул меня по плечу. Еган был старым солдатом, ровесником моего отца. Они вместе служили, вместе участвовали в страшных битвах. И неплохо общались даже после того, как отец ушел, а Еган дослужился до маршала.

В детстве я называл его дядей Его, и сейчас, будучи уже мужчиной, всегда ощущал себя немного младше, когда нам выпадала совместная служба.

— Он не высыпается, но все равно ходит с горящими глазами, — Еган хитро прищурился и закрутил ус. — Как будто выиграл спор.

Он был невысокий, коренастый, с седыми усами, которые он постоянно покручивал — привычка, как говорил отец, оставшаяся с молодости.

— Желаете поужинать вместе? — предложил я, кивая на котелок.

Но маршал только отрицательно качнул головой. Лицо его стало серьезным.

— Я проверил границу, Данияр. Работа выполнена отлично. Все защитные символы на месте. Граница сдвинута, а значит, новых прорывов здесь не ожидается.

Маршал повторял слова, которые я слышал множество раз. Но в этот раз я больше всего боялся услышать продолжение. Знал, что оно настанет, но не был готов к этому.

— Завтра уезжаем, Дан, — спокойно добавил он.

Внутри все сжалось. Я знал, что этот момент настанет, но не хотел об этом думать.

Последние недели я провел с Лелей. Я и правда не высыпался. Я взял на себя все вечерние и ночные смены и, поспав всего пару часов, утром вставал и шел к Леле. Меня туда манило, тянуло, не знаю… Но только приходя туда, я чувствовал себя собой. Я чувствовал себя счастливым.

У нее было много ухажеров. Я каждый день видел мужчин, которые приносили ей подарки, предлагали нарубить дрова, приносили сладости. И внутри я… я злился. Я ревновал, словно имел на это какое-то право. Но снаружи я совсем этого не показывал.

Какое я имел право?

Иногда мне казалось, что Леля и вовсе скажет, что ей не нужна моя помощь, и отправит меня восвояси, как и множество других мужчин. Но между нами что-то определенно было. Когда наши руки случайно соприкасались, когда я помогал ей с травами. Когда наши взгляды задерживались друг на друге дольше положенного. Когда наши лица оказывались в непозволительной близости.

Притяжение. Ее тонкий стан… Ее горячее дыхание… Ее зрачки расширялись в такие моменты, ее сердце билось чаще, а дыхание замедлялось… Это было взаимное притяжение.