— Большая, господин дракон, — кивнул Захар с заметной гордостью в голосе. — И не только большая, знаете ли. Мы смогли наладить почту, торговлю. И даже… у нас берегиня своя есть. Так что не хвалюсь, конечно, но из приграничных деревень наша выгодно отличается. Думаю, вы и сами заметили.

Деревня и правда выглядела неплохо. Дорога была выложена камнем, прорублен объездной путь, чтобы даже в непогоду можно было проехать. Но я знал: такие деревушки долго не живут. На моей памяти одну за другой их ждала одна судьба — они превращались либо в заброшенные пустоши, либо в приграничные академии, где вместо жителей селились солдаты. Риск слишком велик, когда живешь рядом с нечистью.

И все же… слух мой заинтересовало совсем другое.

— Это редкость — встретить берегиню, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Сейчас многие из них вышли замуж и уехали от источника.

Не знаю, зачем я это сказал. Надо было молчать. Но проклятье… меня мучал интерес.

— О да, многие женятся да уезжают, — Захар усмехнулся и покачал головой. — Но не наша Леля.

— Леля? — переспросил я, и сердце почему-то пропустило удар. — Елена?

— Ой, простите, — спохватился староста. — Елена. Просто… ее бабка так называла, и мы как-то привыкли. Да, Елена. Наша гордость, так сказать. Женихи, конечно, сватаются — и разные. И ваши, военные, не раз приезжали, и купцы заезжие, и кто только не сватался. А она на них и не смотрит даже. Я верю, что нашего она кого полюбит да останется.

Он остановился и махнул рукой в сторону:

— Вот тута у нас болото было, да высохло.

Я отвлекся. Мысли как-то слишком уж цеплялись за информацию о Лели. Мне нравилось, как это звучит… Леля. Ей это имя подходило больше, чем официальное, строгое «Елена».

Елена сразу ассоциировалась с какой-то барыней… А вот Леля… Что-то нежное, теплое, домашнее. И улыбка сразу встала перед глазами — та самая, с ямочками на щеках.

Я вздохнул. Не об этом сейчас мне думать.

Взял длинную палку и ткнул в бывшее болото. Палка легко вошла в грязь.

— Не сильно оно и высохло, — пробормотал я.

— Но воды нет, поэтому дальше…

— Воды нет, — перебил я, — а грязи хватает.

Я бросил палку. Она вспыхнула на лету — и в тот же миг из черной жижи раздался оглушительный, пронзительный крик. Болотная баба обнажила клыки, рванулась вверх, но мой огонь сделал свое дело гораздо быстрее. Она не успела выбраться — сгорела и превратилась в ту самую грязь, из которой пыталась выползти.

— Лада милостивая… — выдохнул староста, отшатнувшись.

— Будьте аккуратнее, — жестко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Водоемы, засохшие болота, даже пересохшие ручьи — все после прорыва опасно. Нечисть может прятаться где угодно. Запомните это.

Захар молча кивнул, стирая пот со лба.

Мы обошли всю деревню. Я поймал еще нескольких тварей: двух упырей, прятавшихся в заброшенных сараях, и одного утопца, который лежал в пересохшей речушке, замаскировавшись под камень. Если бы не драконье чутье, я бы и не заметил.

После возвращения я дал старосте четкие указания, как действовать в ближайшие дни, а он пообещал провести собрание для жителей.

Ввернувшись, впервые за сутки я наконец смог поесть.

Открыл кульки — и в нос тут же ударил соблазнительный аромат. Несмотря на то, что все было остывшим, мясо все еще потрясающе пахло травами, а сдоба манила румяной корочкой.

Я так долго не был дома, что и забыл, какой вкусной бывает домашняя еда. Как каждый кусочек смакуешь с удовольствием и даже… закрываешь глаза от наслаждения.

И когда закрываешь глаза, то… в голове появляется образ обворожительной Лели.

Сегодняшний вечер мало отличался от других. Болотницы, утопцы, упыри — они прошлись по моей памяти как сотни других тварей, которых я уже уничтожил. Обычное дело. Привычная работа.

Но вот Леля…

Она зацепилась за мои мысли. Въелась в сознание, как заноза. Как та самая песня, что все звучит и звучит в голове.

Значит, она не выходит замуж. Но отбоя от женихов нет. Почему же?

Может… у нее кто-то есть? Кто-то, о ком староста не знает?

Эта мысль повисла тяжелым камнем на сердце. Даже аппетит испортился. Я отодвинул почти пустую тарелку и уставился в одну точку.

Я вспомнил слова отца о том, что матушка ему снилась — и он узнал ее в тот самый момент, когда увидел. А потом… он сделал все, чтобы она стала его женой.

Я попытался вернуться мысленно к тем снам. Это ведь была она? Это была точно она?

Или я выдаю желаемое за действительное? Может, я так устал, что решил найти себе женщину?

Сама мысль даже в голове звучала смешно. После всего… после Миланы… я даже думать не мог о том, чтобы заводить семью. Искать кого-то намеренно, узнавать, строить отношения — ни за что на свете.

Но с Лелей все было иначе.

Дело было не в моем желании. Меня просто к ней… тянуло. Это было глупо отрицать. Физически — тело реагировало на нее слишком явно. Но тело — это всего лишь тело. Другое дело — душа.