Да какая может быть любовь? Просто… кажется, я сходил с ума.

Нужно было уходить. Девушка явно выбилась из сил. Но эта маленькая, хрупкая на вид девушка решила вылечить и меня! Подумать только, дракона!

Она подалась ко мне и чуть не упала. Ноги подкосились, она качнулась, но я успел поймать ее.

Это был миг.

Миг, когда она оказалась в моих руках. Когда ее зеленые глаза — огромные, растерянные — смотрели на меня с расстояния в ладонь. И, клянусь, я чувствовал, что делал это уже тысячу раз. Словно держал ее. Касался ее. Словно этот запах — запах ее волос, ее кожи — я вдыхал сотни и сотни раз.

Ее дыхание коснулось моей щеки.

И внутри — в груди, в животе, в каждой клетке — вспыхнуло желание. Горячая волна прошлась по телу, заставив меня тут же отстраниться, поставить ее на ноги, вернуть в приличное положение.

Я ушел.

Всю дорогу до штаба я чувствовал на руке тепло ее тела. Ожог от прикосновения к ее стану. Перед глазами — ее губы, чуть приоткрытые, и этот взгляд…

В эту ночь я не мог уснуть.

Ворочался с боку на бок. Все пытался убедить себя, что она просто похожа. Что моя голова сама совмещает два образа — один из сна, другой — этой девушки.

Просто она очень красивая. Вот мне и захотелось бессознательно присвоить ее?

У меня не было женщины уже больше полугода. А берегини, они всегда… красивые. И, конечно, оказавшись с ней наедине в такой близости, у любого бы что-то екнуло.

Но дело было не только в физических чувствах.

Проклятье, но когда она пела — всего на миг, — я почувствовал такое спокойствие. Такую тишину внутри, какой не было со смерти отца.

Я так и не уснул эту ночь. Даже будучи измотанным битвой, не сомкнул глаз.

Дракон сделал свое дело. К утру я полностью исцелился.

После сечи мне дали выходной до ночи. Я мог бы поспать — в обед, после обеда, весь день. Но вместо этого встал, едва петухи пропели, и пошел к вчерашней избушке.

Я хотел ее отблагодарить. Может, помочь ей с чем-то по дому. Нарубить дров, починить крышу… Не знаю. Я был готов на любую причину — только не признавать, что верю в какие-то сны.

Мне хотелось убедиться, что сегодня все будет иначе. Что это нервное перевозбуждение, совпадение, случайность…

Но я увидел ее на пороге.

Она стояла и кормила птиц. В руках — миска с крошками. Она что-то говорила им — тихо, нежно, как детям. Улыбалась.

Я застыл.

Она была такой естественной. Такой настоящей. На щеках — ямочки, в улыбке — свет. И даже на расстоянии я чувствовал это тепло. Внутреннее, живое.

Против воли я сравнил ее с Миланой.

Моя бывшая жена всегда была сдержанной и правильной. У нее была правильная улыбка — натянутая, отрепетированная перед зеркалом. Правильная осанка. Правильная громкость голоса. Все правильное — и все ненастоящее. Искусственное, выдавливаемое, холодное.

А у этой девушки… у этой девушки все было по-другому. Каждое движение, каждый жест, каждый взгляд — все в ней было настоящим. По-настоящему правильным. Необыкновенно притягательным.

Она заметила меня.

Подняла глаза — и улыбнулась. Искренне так улыбнулась, что у меня перехватило дыхание.

А я… я впервые застыл как мальчишка. Не знал, что ей сказать. Мне просто захотелось остановить этот миг. Запомнить. И смотреть… смотреть на нее, пока солнце не сядет и не взойдет снова.

— Здравствуйте, — наконец выдавил я. И тут же показался себе настоящим дураком. — Мое имя Данияр. Я генерал-дракон, возглавляю отряд, что направлен к вам.

Официально начал я. И тут же мысленно пнул себя. Мы ведь вчера виделись, а я говорю так, словно она не спасла моего коня на последних силах.

— Я Елена, берегиня, — мягко сказала она.

— Да, я… я знаю. Я хотел поблагодарить вас за вчерашнее. За то, что спасли моего друга.

Елена кивнула, и ее лицо осветилось теплой улыбкой.

— Я очень рада, что смогла помочь. У вас очень хороший конь. Он вас любит. И вы… вы его любите. Меня всегда радует, когда я вижу счастье на лицах. Когда моя магия приносит пользу.

Она произнесла эти слова, и на ее глазах блеснули слезы.

А я растерялся.

Просто растерялся. Не знал, что сказать. Оказывается, я вообще разучился говорить с женщинами — по-человечески, не по-офицерски.

— У вас есть счет? — спросил я. — В деревнях ведь принимают по чекам? Я бы хотел перечислить вам деньги за помощь…

— Нет, — резко сказала она. — Я не беру деньги за лечение.

— Но это благодарность…

— Господин дракон, — Елена посмотрела мне прямо в глаза, и в них была такая твердость, что я опешил. — Я считаю низким брать деньги за спасение жизни. Потому что делаю это от всей души. Это, — она положила руку на сердце, — не продается и не покупается. Это отдается только по желанию. От сердца к сердцу.

Я снова застыл.

Она склонила голову набок, отчего несколько прядей упали на лицо. И внутри я почувствовал непреодолимую тягу — поправить их. Просто коснуться.