Но был один сон. Один, который возвращался снова и снова. Он не менялся — ни разу за все эти месяцы.

Это была свадьба.

Та самая, что снилась мне еще дома.

Девушка с золистыми волосами. Отец и мать, что смотрели на меня с улыбкой и одобрением.

И я был так счастлив… Так сильно счастлив, что когда просыпался, все вокруг становилось серым и лишалось смысла.

Это было для меня хуже пыток.

Только бои. Только служба. Только сослуживцы. Только осознание того, что моя жизнь еще может быть ценной, — держали меня на плаву.

Я живу не просто так. Я помогаю тем, кто нуждается. Я спасаю людей от тварей.

И если воину погибать — то только в бою. В бою это достойная смерть.

Мне нужно было придерживаться своего изначального плана. Нужно было отдать коня отцу Кайла или его деду, подарить…

Но я оправдывал себя тем, что у меня нет времени, чтобы отвезти коня.

Кайл не спрашивал меня, а я… я привязался к этому животному.

Конь меня ждал, он радовался мне. Я разговаривал с ним, когда становилось совсем невыносимо, и он смотрел на меня такими глазами, словно понимал…

А потом нас с Кайлом и вовсе разъединили. Он получил повышение, и его направили в одну точку, а меня с конем — в другую.

Я был искренне рад за Кайдала — он заслужил это повышение. Я был уверен, что свою службу он будет нести достойно в новом звании. Но расставание… пусть и короткое… было тяжелым.

Я пожелал ему удачи.

Он пожелал мне больше улыбаться.

Это было странное пожелание, но… он желал искренне. Я знал это. Он вложил в эти слова много смысла. Раньше я много улыбался. А сейчас… сейчас это неважно.

Нас с конем — которому я все еще не дал имени — перекинули на границу села.

Обычное село вблизи границы. Достаточно крупное. Даже… с берегиней.

Встретить берегиню было настоящей редкостью. Многие из них давным-давно потеряли магию, потому что должны жить рядом со своим источником. Но границы то и дело двигались, и берегиням приходилось бросать свои источники.

Но…дело не только в источнике.

Берегини обычно были очень красивыми женщинами, которые с легкостью выходили замуж. Зачастую они выбирали самых достойных мужчин — воинов, купцов, аристократов. И, выходя замуж, они так же обычно уезжали от источника, чтобы воспитывать детей вдали от границы.

Моя бабушка, например, тоже была берегиней. И тоже уехала вместе с моим дедушкой.

Я плохо ее помнил, но знал, что цвет волос — не светлый, а именно белый, цвета снега… он достался мне от нее.

Итак, село, в котором я оказался, было не маленьким. И хуже того — оно имело вытянутую форму, проходило вдоль границы.

А это значило, что при переносе границы жители могли сильно пострадать.

В пограничный круг вводили еще одну защитную академию. А когда академию вводят, границы всегда двигаются — и всегда непредсказуемо. Наши маги научились хотя бы просчитывать, где именно может случиться уменьшение территории, но насколько сильным оно будет — никто просчитать не мог.

Ко дню введения академии в круг я уже был в селе. Мы с другими воинами были готовы отражать атаки нечисти.

И огромное благо, что мы были здесь.

В этот раз все пошло совсем плохо. Помимо того, что граница сдвинулась — впрочем, не так далеко, но все же пару домов захватила, — случилось так, что защитные символы отключились на какое-то время.

Вот тут-то и началась битва.

Клянусь. Иногда мне казалось, что нечистью кто-то управляет. Кто-то очень хитрый и умный. Потому что я не понимал, как какой-нибудь утопец с уровнем развития, как у курицы, так быстро узнавал, что защита нарушена.

Его словно манило на несчастную деревню. А вместе с ним — разных тварей: проклятых болотниц, хитрых и жестоких русалок, упырей…

Все они, как голуби на хлеб, шли на деревню нескончаемым потоком.

Но это была мелочь. Таких я сжигал сотнями.

Однако там, где была эта мелочь, были и аспиды, а также трех- и двухглавые драконы, которых мы прозвали горынычами. Они были не только огнедышащими, но еще и имели ядовитую слюну.

Если с нечистью среднего и низшего ранга мои сослуживцы справлялись и так, то с этими… с этими могли справиться только драконы. Именно поэтому при каждом отряде должен быть как минимум один дракон.

Эта сеча была ужасной по масштабу.

Нечисть все перла и перла. Мы отбивались… отбивались… отбивались.

И еще эти проклятые обережные символы никак не включались.

Казалось, мы все тут поляжем. Сутки — с утра до поздней ночи. Кровь, крики, запах смерти… А потом — наконец — символы заработали.

Помню, как я стоял тогда ночью — израненный, обессиленный — и понимал, как много людей сегодня умерло бы без меня.

Смотрел на своих сослуживцев и благодарил судьбу, что могу быть рядом с ними. Что они вернутся домой к семьям. Что в этом и был мой смысл.

В нашем отряде не было ни одного не раненого, но… все были живы. И это было удивительно.

Вот только… мой конь.

Я не сразу понял…